Врата изменников - Энн Перри

Хотя мысли о смерти Сьюзен не покидали и ее, Нобби все же немного испугалась, что он сразу заговорил об этом. Его признание было таким неожиданным, что она не нашлась что ответить, несмотря на то что в бессонные часы немало об этом думала.

Отвернувшись, она сделала вид, что смотрит в дальний угол сада, хотя ничего примечательного там не было, кроме какой-то пичужки, прыгающей с ветки на ветку.

– Я не знала, что она так много значила для вас. – Произнеся это, хозяйка умолкла, испугавшись, что теперь гость неправильно поймет ее и сочтет раздражительной и капризной. Неправильно ли? Может, она действительно ревнует? Неужели это так? Нет, это абсурд, это недостойно или еще хуже – отвратительно! – Она была прелестной женщиной. – Это прозвучало банально и глупо, и Зенобия знала это. – И еще такой жизнелюбивой. Мне страшно подумать, что ее уже нет. Я так жалею, что не смогла получше узнать ее.

– Она нравилась мне, – промолвил Крайслер, глядя на расцветающий шпорник. Уже по бутонам можно было угадать, какими будут цветы – темно-синими, небесно-голубыми, розовыми или белыми. – В ней была та искренность и цельность натуры, которые ныне так редки. Но не поэтому я не сплю по ночам, думая о ее гибели. – Он нахмурился и посмотрел на Нобби. – Я думал, вы знаете. Оказывается, вы более скрытны, чем это подсказывает вам ваш ум. Мне следовало бы помнить об этом. Это чисто женская черта, и, признаться, она мне нравится.

Мисс Ганн окончательно растерялась и почувствовала, как краска заливает ее лицо. Она избегала его взгляда.

– Я не совсем понимаю, что вы хотели этим сказать. Вы не рассердитесь, если я спрошу вас: почему смерть Сьюзен так сказалась на вас? Я не думаю, что вы столь близко к сердцу приняли горе Лайнуса Чэнселлора. У меня сложилось вполне определенное впечатление, что этот человек никогда не был вам симпатичен.

– Это верно, – согласился Питер. – Собственно, против него как человека я ничего не имею. Более того, сказать по правде, я восхищался им. Он энергичен, умен, талантлив и целеустремлен, а это главное. Многие, обладая его данными, но не имея последнего качества, так ничего и не добились. Воля и дисциплина – вот что делает человека. – Он прошел несколько шагов молча, глубоко засунув руки в карманы. – Но я категорически против его идей и планов, касающихся Африки. Впрочем, вы это знаете.

– Но почему вас так расстроила смерть Сьюзен? – не выдержав, повторила его собеседница.

– Я поссорился с нею вечером накануне ее гибели.

Нобби вздрогнула от неожиданности. Она не подозревала, что у ее друга такая впечатлительная и тонкая натура. Его мучили угрызения совести. Это как-то не вязалось с уже составленным ею представлением о нем. Разумеется, люди противоречивы и порой непредсказуемы, но все равно Зенобия была застигнута врасплох.

– Это же глупо, – сказала она и улыбнулась. – Не думаю, что вы были так грубы, чтобы теперь испытывать вину от того, что ваш спор не разрешился миром. Конечно же, вы спорили о поселении в Замбии. Это был честный спор. Я уверена, они никогда бы…

– Ради бога! – прервал ее Питер с ироничным смешком. – Я от своих убеждений не откажусь даже перед самим Господом Богом, и перед Сьюзен Чэнселлор тоже, живой или мертвой! Нет. Но мы спорили в людном месте, и я уверен, что нас многие видели. Безусловно, полиции это уже известно. Ваш усердный друг Питт не может не знать об этом. Он уже навестил меня, был вежлив, но даже хорошие манеры не смогли скрыть его подозрительность. Очень многих обрадовало бы, если бы мне предъявили обвинение в убийстве. Это помогло бы…

Он умолк, заметив испуг на лице мисс Ганн, и снова иронично улыбнулся.

– Да ну же, Нобби, не делайте вид, что вы ничего не знаете. Чем скорее дело будет раскрыто, тем быстрее будет восстановлена подорванная репутация лондонской полиции, пресса оставит ее в покое, и прекратится вторжение в личную жизнь Сьюзен Чэнселлор. Я не сомневаюсь, что она безукоризненна, как и жизнь многих других людей. Но ее изучение – неприятная процедура, которая может оскорбить тех, кто в той или иной мере общался с миссис Чэнселлор и недостаточно достойно вел себя.

– Недостаточно достойно? – Зенобии не удалось скрыть свой испуг, хотя она не совсем понимала, что ее гость хотел сказать.

Крайслер печально улыбнулся.

– Например, я, – произнес он. – Ссора была по достаточно безобидному поводу. Ничего личного, просто несовпадение мнений. Но в глазах многих, видевших ее, но не знавших предмета спора, она могла показаться чем угодно. Я знаю, что не все готовы истолковывать каждое слово или жест извращенно и предвзято. – Питер с нежностью посмотрел на Нобби, и сердце ее екнуло. – Разве вам не приходилось совершать ошибки, о которых потом вы горько сожалели? Неосторожное слово, действие – и потом каешься, сгораешь от стыда.

– Да, конечно! – импульсивно воскликнула мисс Ганн. Ей не надо было больше ничего говорить. Прежнее понимание было восстановлено без лишних слов и объяснений.

Они шли молча и наконец свернули на дорожку, ведущую к каменной ограде, увитой цветущим шиповником. Блики света, падавшие на каменную кладку арки в стене, высвечивали отдельные плоские камни. Внизу, поближе к влажной земле, поросшей папоротником, в щелях кладки росли трава и мох, весь усыпанный желтыми звездочками цветения. Над головой шелестели листвой вязы, пахло травами.

Нобби, взглянув на своего спутника, безошибочно угадала его состояние. Он наслаждался тем, что снова был дома, в Англии, ему был приятен и дорог вид вековой ухоженности и красоты ее садов. Жестокая действительность Африки, ее яркая богатая растительность, выжженные солнцем просторы и многообразие животного мира сейчас казались ему чем-то далеким и случайным перед извечной определенностью смены сезонов и устоявшимся образом жизни многих поколений.

Но от мыслей о смерти Сьюзен было не уйти. Да и закон здесь был неумолимой реальностью, и Зенобия, хорошо знавшая суперинтенданта Питта, понимала, что тот не остановится, пока не доведет дело до конца, каким бы ни был этот конец. Питт был неподкупен и не руководствовался временной целесообразностью или собственными чувствами.

Однако, если правда окажется слишком страшной, Нобби не была уверена, что этот полицейский обнародует ее всю. Если развязка окажется трагичной для других и из-за этого смогут беспричинно пострадать невиновные, если мотивы преступления будут по-человечески понятны Питту, он может смягчиться. Однако мисс Ганн не представляла, что на это может рассчитывать тот, кто поднял руку на такого человека, как Сьюзен.

Но все ее раздумья не имели сейчас никакого смысла. Ведь она боялась не Питта и не суда. Для нее была ужасна сама мысль, что Крайслер может быть виновным, независимо от того, предстанет он перед судом или нет.

Почему ей в голову лезут эти мысли? Это отвратительно, ужасно! Она мучилась от чувства вины, что позволила себе думать такое, что не прогнала сомнения сразу же.

Питер, пройдя под арку, остановился, прежде чем идти дальше в небольшой садик с цветущими примулами, лунником и лилиями.