Прелюдия к убийству. Смерть в баре - Найо Марш

– Кстати, к вопросу о бренди «Курвуазье», – сказал Уочмен, как бы подводя итог. – Восемьдесят седьмой – самый удачный год для этого сорта.

– У моего кузена Брайони, – заметила сидевшая в отдалении у камина мисс Дарра, – был лучший винный погреб в графстве Клер. Разумеется, до того как на беднягу обрушились неприятности.

Уочмен в смущении на нее посмотрел.

– Что с вами, мистер Уочмен? – спокойным голосом осведомилась мисс Дарра. – Неужели вы меня не заметили?

– Тысячу извинений, леди, но боюсь, что не заметил.

– О каком бренди вы говорили, сэр? – спросил старый Абель.

Уочмен механически повторил: «Курвуазье восемьдесят седьмого», – после чего Абель сообщил, что у него самого в погребе стоят две или три бутылочки «Курвуазье» урожая этого года.

– Приобрел на распродаже выморочного имущества, когда стряпчий Пейн из Дидлстока приказал долго жить, – объяснил Абель. – Их оказалось в погребе с полдюжины, и мы с тамошним сквайром поделили добычу. Уже год, наверное, к ним не притрагивался…

К этому времени Уочмен выпил уже три «Требл Экстра», но казался совершенно трезвым, хотя, похоже, был совсем не прочь опьянеть. Неожиданно Пэриш впал в боевой раж и предложил Абелю держать пари на гинею относительно того, что бренди у него в погребе никак не может быть «Курвуазье’87».

Абель, решив доказать, что это именно «Курвуазье’87», взял свечу и отправился в погреб.

За время его отсутствия в помещении произошли некоторые перемены. Уилл Помрой перешел из общественного бара в частный, хотя и не проявлял большого интереса к рассказам Уочмена. Что касается мистера Леджа, то последний перебрался поближе к камину и, усевшись на стул с высокой спинкой, стал читать книгу о действиях Красной Армии в Северном Китае. Уочмен же подсел к Кьюбитту и затеял с ним спор относительно высшей меры наказания. В скором времени к дискуссии на эту тему присоединились Децима, Пэриш и мистер Нарк. Что интересно, Кьюбитт, Децима и Пэриш образовали одну сторону в споре, а Уочмен и мистер Нарк – другую.

– Это научная необходимость, – заявил мистер Нарк. – Страну необходимо основательно вычистить. Избавимся же от балласта и ненужного человеческого материала, говорю я. Кстати, Сталин тоже так думает.

– И Гитлер, если уж на то пошло, – усмехнувшись, сказал Кьюбитт. – Вы ведь имеете в виду массовые казни, не так ли?

– Даже массовые казни могут быть справедливыми и несправедливыми, – заявил мистер Нарк. – Справедливые – это когда казнит революционное правительство. Потому что остаться в живых должны только те, кто годен для революционного дела.

– Боже! О чем только он говорит! – воскликнул Кьюбитт. – Определенно это не по теме.

– Вот именно. Разговор, кажется, шел о применении высшей меры наказания в нашей стране, – напомнила Децима.

Во время спора девушка неоднократно апеллировала к Уочмену, но не напрямую, а как бы опосредованно. Он же сразу подхватывал разговор и вел его так, будто в баре никого, кроме него и Децимы, не было.

– Совершенно верно, – согласился с ней Уочмен. – Или вас, мой ученый друг, здесь что-то смущает?

– Лично я, – сказала Децима, вновь поворачиваясь к Кьюбитту, – считаю смертную казнь демонстрацией слабости.

– А я – ужасом и варварством, – бросил Кьюбитт.

– Действительно, – проворковала мисс Дарра со своего уютного места перед камином. – Вы правильно сказали, что это варварство. И до тех пор, пока мы будем отвечать на убийство убийством, душегубство будет продолжаться до скончания веков!

– Ваша правда, мисс Дарра, – произнес Кьюбитт, подавляя смешок. – Смертная казнь суть уступка дикарю, живущему в каждом из нас.

– Ерунда, – быстро проговорил Уочмен. – Это обыкновенная экономическая целесообразность.

– Ага! – воскликнул мистер Нарк с лицом человека, хватающегося за соломинку. – Наконец-то вы высказали свое мнение.

Распахнулась дверь, и в бар вошел Абель с бутылкой в руке.

– А вот и я, джентльмены, – возгласил он. – Это тот самый бренди, о котором говорил мистер Уочмен, и в этом не может быть никаких сомнений. Извольте сами взглянуть.

Уочмен осмотрел бутылку.

– А ведь вы правы, Абель.

– Просто великолепно, если так, – вскричал Абель. – Давайте продолжим священнодействие и откроем ее. У вас есть бокалы для бренди? Нет? Ну и наплевать. Небольшие стаканы подойдут как нельзя лучше… Бутылка, кажется, слишком холодная, но мы согреем ее содержимое теплом наших рук и сердец.

Абель откупорил бутылку.

– Я оплачу ее распитие, – объявил Уочмен. – И не надо мне возражать, Себ. Полагаю, Абель и Уилл должны к нам присоединиться.

– Благодарю за столь любезное предложение, сэр, – сказал Абель.

– Боюсь, – вставила Децима, – я не слишком люблю бренди. Не стоит тратить его на меня.

– Что в таком случае будете пить вы?

– Прошу извинить за то, что не смогу поддержать компанию, но я, пожалуй, воздержусь пока от выпивки.

– Бедняжка, – пробормотал Уочмен.

– Десси выпьет со мной безалкогольного имбирного эля, – неожиданно сообщил Уилл Помрой.

– Со мной, – произнес Уочмен. – Итак, восемь порций бренди, Абель, и две бутылочки имбирного эля.

– При таком количестве воздержавшихся я рискую напиться, Люк, – заявил Кьюбитт.

– Пожалуй, я тоже откажусь от бренди, мистер Уочмен, – проговорила мисс Дарра. – Уж извините. Побуду какое-то время ханжой.

– Но что-нибудь другое вы выпьете?

– Присоединюсь к марафону по распитию безалкогольных напитков, – с улыбкой ответила мисс Дарра.

– В таком случае шесть порций бренди, Абель, – сказал Уочмен. – Первые три налейте сразу, а следующие три – чуть позже.

Абель начал разливать бренди. Все присутствующие внимательно следили за этим процессом.

Дождь продолжал лить как из ведра, но раскаты грома стали удаляться.

Уочмен взял первую порцию бренди, подошел к Леджу и поставил стаканчик на стол рядом с его локтем.

– Надеюсь, вы присоединитесь к нам, мистер Ледж?

Ледж посмотрел на стаканчик с бренди, после чего перевел взгляд на Уочмена.

– Большое спасибо за заботу, – откликнулся он. – Но дело в том, что мне необходимо еще кое-что сделать и…

– Давайте забудем о работе хотя бы сегодня, – произнес Уочмен. – И, черт возьми, напьемся! Ведь вам нравится хороший бренди, не так ли, мистер Ледж?

– Это мой любимый сорт. – Ледж сжал стаканчик своими мозолистыми ладонями, поднес к лицу и понюхал. – Чудесный букет.

– Я знал, что вы оцените этот сорт по достоинству.

– Ваше здоровье, – сказал Ледж и пригубил бренди.