Прелюдия к убийству. Смерть в баре - Найо Марш

– Может, это гром? – предположил Пэриш.

Некоторое время все молча вслушивались в доносившиеся до них звуки, потом Пэриш добавил:

– Чертов морской климат!

Что интересно, в деревне в это время все стихло, в атмосфере не ощущалось ни малейшего дуновения ветра, воздух, казалось, неожиданно загустел и потяжелел, будто налившись свинцом, а шторы на окнах разом повисли, словно паруса в штиль. Возможно, именно по этой причине прозвучавшие за окном звуки шагов показались присутствующим особенно громкими. Тишина в комнате продлилась еще минуту, после чего обсуждение погоды возобновилось с новой силой.

Кьюбитт, нервно поведя плечами, произнес:

– Такое ощущение, будто некий великан где-то в Дартмуре начал бить колотушкой по гигантскому металлическому противню.

– Ничего не скажу насчет великанов, обитающих в Дартмуре, но в театре грозу изображают именно так, – заметил Пэриш.

– «В театре!» – с раздражением передразнил его Уочмен. – Только об этом и говоришь! Можно подумать, что на свете ничего кроме театра не существует.

– Боже! Что с тобой происходит? Злишься на меня из-за какой-то ерунды, – удивился Пэриш.

– Извини. Ты тут ни при чем. Просто атмосферное давление резко упало, – пробормотал Уочмен.

– Ненавижу грозы с громом и молнией, – признался Кьюбитт. – В такие минуты у меня появляется чувство, будто с меня содрали кожу и буря терзает мои обнаженные нервы. Мерзкое ощущение, должен вам заметить.

– А мне, наоборот, бури и грозы нравятся, – спокойно сказал Уочмен.

– Вот и поговорили. И последнее слово, как всегда, осталось за тобой, – произнес Пэриш, со значением посмотрев на Кьюбитта.

Уочмен поднялся с места и прошел к окну. В это время дверь распахнулась, и в комнату вплыла миссис Ивс с подносом в руках.

– Шторм, что ли, начинается? – осведомился Пэриш.

– Похоже на то, сэр. Небо потемнело прямо как не знаю что, – сказала миссис Ивс.

Следующий раскат грома показался собравшимся куда громче и длиннее предыдущих. Впрочем, миссис Ивс не обратила на это внимания, быстро убрала со стола и удалилась. Кьюбитт же вздрогнул, выбрался из-за стола и, подойдя к камину, облокотился о каминную полку. В комнате сделалось заметно темнее, нежели минутой раньше. Над крышей дома в сторону моря промчалась большая стая чаек, издававших неприятные резкие крики. Уочмен задернул шторы и присел на подоконник. По стеклу застучали тяжелые редкие капли начинающегося дождя. Скоро дождь усилился, и с улицы стали доноситься влажные всплески, похожие на аплодисменты.

– А вот и небесные хляби разверзлись, – произнес Пэриш, ни к кому особенно не обращаясь.

Снова распахнулась дверь, и в общественный бар, смежный с каминным закутком, вошел старина Абель Помрой.

– Готовьтесь к сильнейшему шторму, ребята, – пробормотал он себе под нос, начиная закрывать окна.

Во дворе полыхнула молния, на мгновение озарив комнату ярким неровным светом. Пэриш вскочил с места с такой поспешностью, что деревянные ножки его стула заскребли по полу.

– Говорят, – произнес он, – что если сосчитать секунды между вспышкой молнии и ударом грома, то можно определить, на каком расстоянии находится эпицентр грозы. – Потом, минуту помолчав, добавил: – Если этому верить, в данный момент нас отделяет от эпицентра не более четверти мили.

– Заткнись, Себ, ладно? Очень тебя прошу, – раздраженно бросил Уочмен.

– Нет, сегодня ты определенно не в себе, кузен, – откликнулся Пэриш и снова посмотрел на Кьюбитта. – Что, черт возьми, с тобой происходит?

Закрыв окна, Абель Помрой прошел в каминный закуток.

– Думаю, скоро здорово похолодает, – сказал он. – Если хотите, я зажгу камин, джентльмены.

– Мы сами запалим его, Абель, если сочтем нужным, – произнес Кьюбитт.

– Как скажете, сэр. – Абель внимательно посмотрел на Пэриша и Кьюбитта, после чего перевел взгляд на Уочмена, опиравшегося о подоконник и уставившегося в наполовину задернутое шторой окно.

– Полагаю, и это окно нужно закрыть, сэр. Глазом не успеете моргнуть, как сюда ворвется буря и потоки дождя хлынут в комнату. От бури шторами не спасешься…

– Хорошо, Абель. Я позабочусь об окне. Обещаю, – заверил Уочмен.

На улице снова полыхнула молния, залив мертвенным светом и двор, и комнату. На долю секунды перед глазами Пэриша и Кьюбитта предстал угольно-черный силуэт Уочмена на фоне деревьев и гостиничных построек. Чуть позже прозвучали два оглушительных громовых раската, а затем в комнате послышался шум дождя, нараставший с каждым мгновением.

– Вот и буря к нам нагрянула, – заметил Абель.

Он включил свет, пересек комнату и направился к двери.

– Похоже, Ледж все-таки останется сегодня у нас на ночь, – бросил старик на ходу.

Уочмен торопливо повернулся к нему.

– А что – мистер Ледж собирался уехать? – спросил он.

– Сказал, что его призывают важные дела в Иллингтоне. Только вряд ли он туда доберется на своей таратайке. Она у него протекает, как ловушка для лобстеров, так что ему лучше переждать непогоду в «Плюмаже» и отправиться в город завтра… Пойду закрою окна на верхнем этаже, а не то все комнаты зальет.

С этими словами Абель вышел в коридор.

Каминный зальчик наполнился громовыми раскатами и шумом дождя. Уочмен закрыл наконец окно и вернулся к столу, за которым обедал. Его волосы влажно блестели.

Кьюбитт положил в каминное чрево несколько кусков плавника, растопку и, поднеся к ней зажигалку, чиркнул колесиком. Растопка неуверенно, будто размышляя, а нужно ли это, занялась и начала медленно разгораться.

Снова распахнулась дверь, и все увидели в дверном проеме округлый силуэт ее милости Вайолет Дарры. Вода стекала с нее ручьями, образовав под ногами лужу, а цветастое платье промокло до такой степени, что облегало ее телеса подобно пленке растопленного масла. Нечего и говорить, что кудряшки у нее на голове распрямились и напоминали кусочки намокшей дранки, а пропитавшаяся дождевой водой широкополая шляпа больше походила на конусообразную шляпку гриба-поганки. В одной руке мисс Дарра сжимала ремень этюдника, а в другой держала кусок акварельной бумаги, с которого падали на пол бурые капли со смытого дождем наброска, изначально выполненного в ярко-красных и кобальтовых тонах. Кьюбитт подумал, что мисс Дарра в этот момент здорово смахивает на злую карикатуру из французского издания «La Vie Parisienne», высмеивавшего представительниц художественной богемы.

– Бедная, бедная мисс Дарра! – вскричал Уочмен.

– Да, бедная. Вы только посмотрите на меня! – горестно произнесла мисс Дарра, поворачиваясь во все стороны, чтобы публика могла хорошенько ее рассмотреть. – Я не только промокла до нитки, но и практически лишилась картины, над которой работала до самого вчера, ничего не замечая вокруг себя. Разумеется, я не заметила и того, что приближается буря, и когда загрохотал гром, а рядом стали полыхать молнии, перепугалась чуть ли не до смерти и помчалась со всех ног к гостинице, забыв и думать о каком-либо укрытии или защите. Так что сейчас мне нужно срочно подняться к себе и переодеться, дабы не травмировать психику собравшегося у камина почтенного общества своим ужасным видом.