Гробница судьбы - Том Харпер

– Мы ничего им не сказали.

Джоселин прикасается острием копья к его шее.

– Ты предал меня. Я предупреждал тебя, но ты не послушался. Теперь…

Внезапно тишину рвет пронзительный визг. Из одного из домов выскакивает поросенок и бежит по дороге. За ним стелется шлейф дыма: кто-то привязал к его хвосту пучок сена и поджег.

С радостными криками слуги кидаются вслед за бедным животным. Некоторые из них даже бросают копья. Джоселин смеется и не пытается остановить их. Он с силой бьет старосту тупым концом копья по голове.

– Как жить господину, если крепостные предают его?

Улыбка гаснет на лице Джоселина, когда он видит, как из домов на улицу выбегают люди и окружают его слуг. Их вооружение примитивно – ножи, серпы, деревянные молотки, даже балки от собственных домов, но эту атаку нельзя остановить. Некоторые из крестьян выступают в роли живых щитов, принимая на себя удары, обливаясь кровью, чтобы те, кто идут за ними, могли подобраться ближе к противнику. Они выбивают оружие из рук слуг, стаскивают их из седел на землю, рвут их на куски.

Джоселин со своими рыцарями пришпоривают коней. Горнемант в свое время говорил: рыцаря делает рыцарем не рождение, не обучение, не воинское искусство, а его конь. Толпа доведенных до звероподобного состояния крестьян может смести целый отряд пехотинцев, но всего три рыцаря способны обратить их в бегство.

Улицу перегораживает груда камней, тщательно уложенная часом ранее. Рыцарям приходится объезжать ее – подобно тому, как вода огибает скалу. Они задевают плечами стены домов. Слава богу – Джоселин движется прямо на меня.

Я считаю шаги. Если прыгнуть слишком рано, меня затопчет конь, если слишком поздно – я отскочу от его крупа. Я точно рассчитываю время и – как мы не раз делали это в саду в Отфорте – прыгаю с крыши, хватаю всадника и увлекаю его вниз. Мы падаем на землю, и я прижимаю свою голову к груди Джоселина. В момент приземления до моего слуха доносится какой-то хруст. Я не чувствую никакой боли.

На другой стороне улицы Ансельм выбросил из седла своего противника, и они борются, катаясь по земле. Дальше на дороге Гуго и другие окружили третьего рыцаря. Я поднимаю щит Джоселина и вынимаю копье из соломы, где я спрятал его ранее. Сзади меня раздается лязг железа. Мой враг, с трудом поднявшийся на ноги, сорвал с головы шлем.

Я столько лет мечтал о мести, но теперь, когда пришла эта вожделенная минута, ее осуществление представляется мне слишком легким. Боевые навыки у меня уже не те, что были прежде, поскольку мне долгое время не доводилось упражняться в них, но я сохранил силу и ловкость. Джоселин, похоже, не использовал меч несколько лет. Сильный и смелый юноша превратился в толстого, медлительного увальня в плохо пригнанных тяжелых доспехах. К тому же он поранился при падении.

Он вынимает из ножен меч и бросается на меня. Я отступаю в сторону и наношу ему удар щитом в лицо. Из его носа струится кровь. Я вновь вижу перед собой Аду, пронзенную копьем. Я хватаю его руку с мечом, выкручиваю ее и бью по ней ребром щита. Раздается треск кости. Джоселин делает шаг назад, задевает шпорой землю, падает в грязь и бьется, словно рыба, выброшенная на берег.

Я наступаю ногой ему на горло и поднимаю копье. Оно нависает над лицом моего врага. Его зрачки скашиваются, сближаясь друг с другом, и взгляд упирается в наконечник копья.

– Взгляни на меня.

Он не может оторвать глаз от копья. Я отвожу его назад, чтобы нанести удар. Зрачки Джоселина расходятся, будто их тянут за привязанные к ним нити.

Залечит ли его убийство мои раны?

Тяжесть копья в моей руке говорит мне: да. Оно оттягивает плечо, словно побуждая ударить. Я хочу верить в это.

Но моя рука немеет – она не желает двигаться. Я вспоминаю отшельника. Будешь ли ты проявлять любовь к отверженным, жалость к несчастным?

Я убил Аду. Я думал, что сумею сыграть роль Тристана для его Изольды, и вписал несчастье в нашу историю. Я забыл, что на каждого Тристана приходится король Марк. Если бы я хотел убить Джоселина, то мог бы найти его в любое время, когда мне заблагорассудится. Истинная причина, почему я не сделал этого, почему разъезжал по турнирам и нанимался в разбойники, грезя о том, как буду штурмовать Отфорт, заключалась в том, что в глубине души я осознавал лежавшую на мне вину.

Джоселин похитил Аду и привязал ее к дереву. Человек Джоселина бросил копье. Если бы сейчас я лежал в грязи у его ног, меня уже не было бы в живых. Сколько лет я ждал этого момента?

Жалость к несчастным.

Копье в моей руке наливается свинцом. Моя рука дрожит. У меня больше нет сил, чтобы держать древко.

Легче нанести удар.