Живая бомба - Фридрих Незнанский

— Откуда?

— Откуда всегда. Прослушка.

— Кто разрешил?

— Никто. Я решил проявить самостоятельность. И, как видите, не зря.

— Кто ставил «жучка»?

— Я.

— Врешь. Без Агеева наверняка не обошлось.

— Нет. Я сделал все сам. Один.

Поремский недобро усмехнулся:

— Разумеется. И что теперь прикажешь мне с этим делать?

Лицо Камелькова выразило крайнюю степень изумления.

— Как — что? Присовокупить к делу! Из разговора ясно, что в убийстве Карасева замешана фирма «Заря». Они были посредниками между заказчиком и исполнителем. Они же и менеджеров убрали. Ведь абсолютно ясно, что эта фирма занимается организацией заказных убийств! Бойко, Роткевич, Каленов… потом Карасев. Они убили их всех! Да, кстати… _

Камельков достал из папки, которую держал под мышкой, еще один лист бумаги и протянул Поремскому. Поремский взял.

— Досье, — прочел он вслух. — Фатима Аслановна Сатуева. Год и дата рождения — двадцать третье августа восемьдесят шестого года. Место рождения — село Атам… Характер спокойный, сдержанный. Прошла подготовку в специальном лагере. Руководитель — Султан Бариев. Отец, мать и брат убиты в двухтысячном году… — Поремский осекся, медленно поднял голову и пристально посмотрел на Камелькова. — Что это? Откуда?

— Из сейфа Муслиева, — ответил тот. — Это оригинал. Видимо, показывали заказчику, чтобы тот был в курсе и ни о чем не волновался. — Камельков вновь полез в свою папку. На этот раз он извлек еще три распечатки. — А вот еще, — сказал он. — Это фотографии Роткевича, Бойко и Каленова, а к ним — сопроводительная информация. Кретины, правда? В кино киллеры всегда уничтожают все вещественные доказательства, биографии жертв учат наизусть, а бумаги и фотографии сжигают. Мне кажется, Муслиев специально держал все это при себе, чтобы при необходимости припугнуть тех, с кем и на кого работал. К сожалению, у меня не было времени вскрыть потайное отделение сейфа. Наверняка там имеется информация похлеще этой.

Камельков швырнул папку на стол и довольно потер ладони.

— Наконец-то у нас появился шанс прищучить их! — сказал он. — Теперь этим гадам уже не отвертеться. Я считаю, что нужно немедленно арестовать Муслиева и дать ему прослушать эту запись.

Судя по суровому виду, Поремский не разделял радужного настроения Камелькова.

— Глупый ты человек, Камельков, — со вздохом сказал он. — Незаконный обыск, провокация при допросе свидетелей, незаконное прослушивание телефонных разговоров… За все эти процессуальные нарушения тебя могут погнать из прокуратуры поганой метлой. И правильно сделают. Ты хоть понимаешь, как рисковал, когда поперся в «Зарю»? — Он еще раз вздохнул, на этот раз еще удрученней. — Черт, и я хорош! Я ведь чувствовал, что ты что-нибудь такое выкинешь…

Камельков насупился.

— Владимир Дмитриевич, — сухо сказал он, — хватит вам изображать мать Терезу. Задача следователя — добиться того чтобы преступник понес заслуженное наказание. Если я нарушил закон, отвечу. Но и эти гады не уйдут от расплаты. И потом… — Камельков усмехнулся. — Победителей-то ведь не судят.

Поремский вздохнул и побарабанил пальцами по столу:

— Ладно, победитель. Как Юля?

— Врач сказал, что лучше.

— Пойдешь к ней сегодня?

— Конечно!

— Передавай привет и… поблагодари ее за все. Вот. — Поремский достал из кармана бумажник и положил на стол тысячерублевку. — Купи там ей что-нибудь… Фрукты, йогурты.

Камельков покачал головой:

— Спасибо, но деньги у меня есть.

— Знаю, что есть. Только при чем тут ты? Я ведь не тебя благодарю, а Юлю. Дня через два-три зайду поблагодарить лично. Пока-то, наверное, нельзя? Женщины не любят, когда их видят такими.

Камельков взял купюру и спрятал в карман.

— А что со всем этим? — кивнул он на разложенные на столе бумаги.

— Как — что? Ты ведь сам сказал — присовокупим к делу. Сегодня же возьмем Муслиева. Ты правильно сказал — бандит должен сидеть в тюрьме.

— А как же процессуальные нарушения? Ведь вас за них тоже не погладят по головке.

— Ну… — Поремский криво усмехнулся и пожал широкими плечами, — это когда еще будет.