Блондинка в озере. Сестричка. Долгое прощание. Обратный ход - Реймонд Чандлер

Надеюсь, это не означает, что шайка Веселого Моу Стейна вновь принялась за дело.

— Если и принялась, то изменила свои методы, — сказал я. — Вчера вечером я читал о них. Стейновские ребята искалывали свою жертву. На одном трупе оказывалось больше ста ран.

— Может, поумнели, — сказал Кристи френч как-то уклончиво, словно не хотел говорить на эту тему. — Я звоню тебе по поводу Флэка. Ты больше его не видел?

— Нет.

— Он исчез. Не вышел на работу. Из отеля позвонили домовладелице.

Вечером он собрал вещи и съехал. Место назначения неизвестно.

— Я не видел его, и он не звонил мне, — сказал я.

— Тебя не удивило, что у нашего покойника оказалось при себе всего четырнадцать долларов?

— Слегка удивило. Вчера вы сами дали этому объяснение.

— Это первое, что пришло мне в голову. Теперь я так не думаю. Флэк или струхнул, или разжился деньгами. Может, он видел что-то такое, о чем умолчал, и получил деньги, а может, обокрал клиента, оставив для виду четырнадцать долларов.

— Готов принять любую версию, — сказал я. — Или обе вместе. Тот, кто так тщательно обыскивал номер, искал не деньги.

— Почему?

— Потому что когда этот доктор Хэмблтон звонил мне, я предложил ему воспользоваться сейфом отеля. Он пропустил это мимо ушей.

— Такой тип не стал бы нанимать тебя для хранения денег. Да и не только денег. Ему была нужна охрана или пособник, или, может, просто посыльный.

— Ну, не знаю, — сказал я. — Все, что он говорил мне, я вам передал.

— И когда он лежал мертвым, — слишком уж небрежно протянул Френк, — ты вряд ли мог дать ему свою визитную карточку.

Я крепко стиснул трубку и стал лихорадочно припоминать разговор с Хиксом на Айдахо-стрит. Вспомнил, как он разглядывал мою визитную карточку, держа ее между пальцами. Как быстро я выдернул ее, пока он не решил вдруг оставить ее себе. Сделав глубокий вдох и медленно выдохнув, я ответил:

— Вряд ли. И переставьте запугивать меня до смерти.

— У него была твоя визитная карточка, приятель. В часовом кармашке брюк, сложенная вчетверо. При первом осмотре мы ее прозевали.

— Я давал карточку Флэку, — произнес я непослушными губами.

Наступило молчание. В трубке слышались отдаленные голоса и стук пишущей машинки. Наконец Френч сухо сказал:

— Ясно. Пока.

Послышался резкий щелчок.

Я очень медленно повесил трубку и размял затекшие пальцы. Уставился на лежащую передо мной фотографию. Сказать она мне могла только то, что двое людей, в том числе моя знакомая, обедали в «Танцорах». По газете на столе можно было установить дату.

Я набрал номер «Ньюс-Кроникл» и попросил спортивный отдел.

Четыре минуты спустя я записал в блокноте: «Ричи Белло, известный полутяж, скончался в больнице Святых Сестер 19 февраля незадолго до полуночи от повреждений, полученных на ринге накануне вечером в бою, наиболее привлекавшем зрителей на голливудском стадионе „Лиджн“. С этим заголовком вышел дневной выпуск „Ньюс-Кроникл“ за двадцатое февраля».

Набрав снова тот же номер, я попросил Кении Хейста из отдела городских новостей. Это мой старый знакомый, в прошлом репортер уголовной хроники. С минуту мы поболтали, потом я спросил:

— Кто писал об убийстве Веселого Моу Стейна?

— Тед Барроу. Сейчас он работает в «Пост-Диспетч». А что?

— Хотелось бы узнать подробности, если они есть.

Кенни сказал, что пошлет в архив за подшивкой и позвонит мне. Через десять минут раздался его звонок.

— Стейн был убит двумя выстрелами в голову, в машине, кварталах в двух от Шато-Берси на Франклин-авеню. Примерно в двадцать три пятнадцать.

— Двадцатого февраля? — спросил я.

— Точно, двадцатого. Никаких свидетелей, никаких арестов, взяли, как всегда, только букмекеров, безработных боксерских менеджеров и других профессиональных подозреваемых. А что такое?

— Не находился ли тогда в городе один из его дружков?

— Здесь об этом ничего не сказано. Что за дружок?

— Плакса Мойер. Мой приятель-полицейский сказал, что некий голливудский воротила был задержан, а потом освобожден из-за отсутствия улик.

— Погоди-ка, — сказал Кенни, — что-то припоминаю... да. Это человек по фамилии Стилгрейв, владелец ресторана «Танцоры». Предполагалось, что он азартный игрок и все такое прочее. Славный парень, я его немного знаю. У полиции с ним вышла осечка.

— Осечка?

— Кто-то настучал, будто он Плакса Мойер, и на этом основании его десять дней держали в кутузке для выдачи кливлендским властям. От этого дела кливлендцы отмахнулись. Но убийство Стейна тут ни при чем. Всю ту неделю Стилгрейв находился под стражей. К убийству он совершенно непричастен. Твой приятель полицейский начитался бульварных романов.

— Как и все полицейские, — сказал я. — Потому-то они и говорят на жаргоне. Спасибо, Кении.

Мы распрощались, я откинулся на спинку кресла и снова принялся разглядывать фотографию. Потом взял ножницы и отрезал ту ее часть, где находилась сложенная газета с заголовком. Сунул оба кусочка в разные конверты и вместе с листком из блокнота положил в карман.

Затем я набрал престижный номер телефона Мэвис Уэлд. После нескольких гудков ответил женский голос. Отчужденный, холодный, как будто уже где-то слышанный. Он произнес лишь:

— Алло?

— Это Филип Марлоу. Мисс Уэлд дома?

— Мисс Уэлд вернется очень поздно. Передать ей что-нибудь?

— У меня очень важное дело. Как с ней связаться?

— Прошу прощения. Этого я не знаю.

— Ее агент может знать?

— Возможно.

— А вы, случайно, не мисс Уэлд?

— Мисс Уэлд нет дома.

Моя собеседница повесила трубку.

Я посидел, вспоминая, слышал ли этот голос раньше. Сначала казалось, что да, потом, что нет. Чем больше я думал, тем больше сомневался. Потом спустился на стоянку, сел в машину и уехал.