Живые не любят умирать - Маргарита Малинина

Возле больницы расположился небольшой крытый рынок, и Логинов предложил купить что-нибудь пациентке на случай, если нас все-таки к ней пустят.

– Ладно, только давай побыстрей, а то часы посещения закончатся. – Я жутко боялась опоздать, ведь тогда свидание с ней состоится только завтра, опять-таки с условием, что к ней уже разрешено приходить, а мне не терпелось извиниться и увидеть ее прощающую улыбку. Только рядом с такими добрыми людьми, как она, понимаешь, насколько же их мало. Все познается в сравнении.

Мы начали маневрировать между лотками.

– Как Андрей? – спросила я.

– Дома сидит. Сухожилия не задеты, кисть ему залили литром йода и забинтовали. Ничего, до свадьбы заживет.

– Па-акупаем мандарины! – завелся тучный армянин, увидев Женьку с портмоне в руках. – Для Катюши и Марины! Для Ленуси и Ирины! И для Инны, и для Нины!

– Это то, что нам надо, – обрадовался Женька и подошел к мужику. – Дайте килограмм. Жена на развод подала.

– Понимаю, – сочувственно улыбнулся южанин. – От развода лучше средства нету, чем мандарины от Ахмеда!

– Я не вам! – обиделся Женька. Как он посмел подумать, что кто-то может пожелать развестись с ним? С самим-то Жекой – обольстителем женских сердец?

– Ну и мамаша у Андрея! – поразилась я, сразу же въехав, про чью жену он рассказывает. – Как по курортам летать, так она тут как тут, а как у мужа возникли проблемы…

– Не суди людей строго. Ее муж убил ее сына. Вполне нормальная реакция. Она поняла, что семью сохранить после такого не удастся.

Узнав в регистратуре номер палаты, где лежит Леонова Инна Михайловна (только сейчас я поняла, что многое зависит от фамилии, ведь, придавая ей больше значения, я бы сразу могла связать Олю, Валентину Юрьевну и Инну Михайловну; да и от имени многое зависит, если вспомнить Щавелева), мы стали подниматься на третий этаж и встретили на лестнице Ольгу. Та безудержно рыдала.

Мое сердце защемило, заставив содрогнуться от боли, а после бешено-бешено заколотилось, мешая равномерному дыханию.

– Что случилось? – еле выдавила я из себя.

– Бабушка… Ее больше нет.

– Как нет?! – закричала я дурным голосом, ощущая, что рассудок меня покидает. – Почему?! Когда?!

– Только что, – ответила Оля на последний вопрос.

В глазах у меня потемнело. Это что, наступила ночь? Пальцы, державшие пакет с фруктами, самопроизвольно разжались, и только что купленные мандарины веселого оранжевого цвета резво поскакали вниз по ступенькам.

– Я хотя успела с ней поговорить. Стоило обрести бабушку, как я ее снова потеряла! – Оля зарыдала в голос, не стесняясь прохожих. Мы трое стояли посередине лестницы, препятствуя спокойному подъему-спуску посетителей и врачей. Обтекая нас, они задевали Олю, меня и Женю то локтями, то плечами, но нам в тот момент это было безразлично.

Женька дружески похлопал Ольгу по плечу.

– Ты одна? Дойдешь до дома?

– Нет, за мной приехал мой парень, – вытерев слезы, ответила она. – Мы снова съехались.

Затем Леонова возобновила спуск, но тут, что-то вспомнив, вернулась и обратилась ко мне, находящейся в молчаливом ступоре и повторяющей про себя: «Это сон. Мне это только кажется. Это все не наяву»:

– Она очень хотела тебя видеть, но сказала, что если не успеет, я должна передать тебе вот это. – Она достала из кармана колоду Таро и вложила мне в руки. Затем ушла.

«Карма всегда находит виновного. Всегда», – пульсировало у меня в голове. Да, но настолько ли виновный виновен, чтобы его убивать?!

«Привыкай к этим картам. Должна же я кому-то передать свои умения?»

Тут мне вспомнилось нечто ужасное: «Не пугайся, дитя мое, меня убьет хороший человек». Она знала! С самого начала знала!

– Нет, вы ошибаетесь, Инночка Михайловна, – прошептала я, с удивлением обнаружив, что по щекам у меня текут жгучие слезы. Чьи это слезы? Откуда они взялись? – Разве убийца может быть хорошим человеком?

– Ты о чем? – Женька глядел на меня с таким выражением, точно размышлял: вести меня самому в неврологическое отделение или лучше позвать на подмогу санитаров со смирительной рубашкой наготове.

Ты спрашиваешь, о чем я?! О чем?! А как сказать тебе, как объяснить, что это Я ЕЕ УБИЛА?!

Нежданно-негаданно мой рот открылся и выдал душераздирающий крик, ноги подкосились, и я почувствовала, что куда-то лечу, в какую-то незыблемую и бесконечную пропасть, но жизнь для меня в тот момент потеряла всякий смысл. Если бы это было возможным, я рада была бы отдать свою жизнь за нее…