Полет шершня - Кен Фоллетт

Тильде, поднявшись с места, неслышно вышла.

– Если не пойдешь нам навстречу, тебя передадут гестапо! А там не станут предлагать чай и распинаться в любезностях. Тебе вырвут ногти, подпалят пальцы на ногах, присоединят электроды к губам, поливая при этом холодной водой, чтобы боль была посильнее. Тебя разденут и будут бить молотками. Разобьют лодыжки и коленные чашечки, так что ты никогда не сможешь ходить, и будут бить, бить и бить, но так, чтобы ты был в сознании и визжал от боли. Ты будешь визжать и молить о смерти, но тебя не убьют – пока не заговоришь. И ты заговоришь. Вбей это себе в голову: ты заговоришь. В конце концов, говорят все.

– Знаю, – побелев, тихо ответил Арне.

Эта его стойкость, несмотря на явные признаки страха, сбивала с толку.

Дверь отворилась, вошел генерал Браун. Ровно в шесть часов, как и договорились с Петером. Браун, как всегда, был подтянут, отглажен, с кобурой на боку, и являл собой воплощение ледяной деловитости. Пораженные легкие вынудили его изъясняться почти шепотом:

– Это тот человек, которого мы отсылаем в Германию?

Арне, несмотря на ранение, оказался быстр и ловок.

Петер смотрел в другую сторону, на Брауна, и лишь смутно заметил, как Арне потянулся к подносу. Тяжелый фаянсовый чайник, пролетев, ударил его в скулу, залив чаем физиономию. Протерев глаза, он увидел, что Арне насел на Брауна. Раненая нога не помешала ему повалить генерала на пол. Петер вскочил, но было поздно: пока Браун барахтался на полу, Арне успел расстегнуть кобуру и выхватить пистолет.

Двумя руками держа оружие, он направил его на Петера.

Тот замер. Это был девятимиллиметровый «люгер», в боевой комплект которого входит восемь патронов, но заряжен ли он? Может, Браун носит его для красоты?

Сидя на полу, Арне отполз так, чтобы спиной опереться на стену.

В дверь, которая осталась открытой, вошла Тильде:

– Что тут?..

– Стоять! – рявкнул Арне.

Петер судорожно соображал, хорошо ли Арне владеет оружием. Конечно, он кадровый военный, но, может, в авиации уделяют стрельбам не так много внимания?

Словно отвечая на вопрос, Арне так, чтобы все видели, уверенным движением снял пистолет с предохранителя.

Позади Тильде виднелись двое полицейских, которые конвоировали Арне из камеры.

Никто из них – ни эти двое, ни Петер с Тильде – не были вооружены. В тюремную камеру с оружием входить строго запрещено именно из тех соображений, что заключенные могут проделать то, что проделал Арне. Однако Браун считал, что его этот запрет не касается, и ни у кого не хватило духу потребовать, чтобы он при входе оружие сдал.

А теперь они все в руках у Арне.

– Тебе не уйти, – пробормотал Петер. – Здесь крупнейшее полицейское соединение в Дании. Нас ты уложишь, но там, дальше, полно людей с оружием. Мимо них не проскочишь.

– Знаю, – все с той же зловещей решимостью сказал Арне.

– Неужели вы решитесь убить так много ни в чем не повинных полицейских-датчан? – жалобно поинтересовалась Тильде.

– Нет, не решусь.

Головоломка начала складываться. Петер вспомнил, что сказал Арне, когда он его подстрелил: «Лучше бы ты меня убил, чертов кретин!» Это сходилось с тем фаталистским отношением, которое Арне проявлял с той самой минуты, как его арестовали. Он боялся, что может предать своих друзей и даже своего брата.

Петер внезапно понял, что должно произойти. Арне решил, что единственный способ полностью оградить себя от опасности, – умереть. Но Петер-то хотел, чтобы его пытали в гестапо и чтобы он выдал свои секреты! Он не мог допустить смерти Арне.

Несмотря на дуло, направленное прямо на него, он кинулся к Арне. И Арне в него не выстрелил. Нет, он повернул пистолет дулом к себе и прижал отверстие к шее под подбородком.

Петер всем телом рухнул на Арне. Раздался выстрел.

Петер выбил пистолет из руки Арне, но было поздно. Кровь и мозг веером брызнули на светлую стену, зацепив и физиономию Петера. Тот, перекатившись на пол, неловко вскочил на ноги.

Удивительным образом лицо Арне совсем не изменилось. Рана была на затылке, и на губах мертвого по-прежнему играла ироническая усмешка, с какой он приставил пистолет к своему горлу. Через мгновение тело сползло на бок, с глухим стуком ударилось о пол. Развороченный затылок прочертил по стене косую красную полосу.

Петер вытер лицо рукавом. Генерал Браун, трудно дыша, поднялся на ноги. Тильде подняла пистолет с полу. Все они смотрели на тело.

– Смельчак, – произнес генерал Браун в полной тишине.