Смерть на каникулах. Убийство в больнице - Джозефина Белл

После ленча Джилл встала в очередь на полуденный автобус в Шорнфорд. Ее задачей было собрать чемодан и привезти его в «Плуг и борону», сообщив Рейчел об изменении планов и попросив разрешения оставить прочий багаж у нее в доме до своего возвращения. Джилл планировала вернуться в Уэйкли к чаю, чтобы не тесниться в набитом вечернем автобусе из Шорнфорда.

Дэвид проводил ее до остановки и пошел дальше, до следующего поворота, который должен был привести его в поместье Уэйкли. Он собирался также остановиться возле Мэнор-Фарм и, если получится, побеседовать с Реджинальдом Фринтоном, но главной его целью в этот день было ознакомление с усадьбой.

Погода выдалась ясная и солнечная, в воздухе витало первое приятное тепло начала лета, вдоль дороги цвел терновник. Дэвид уже поэтому готов был восхищаться пейзажем, но с удовольствием отметил также подстриженные изгороди, отлично выкопанные канавы, полностью обработанные поля Уэйкли. Общее впечатление было верным. Реджинальд Фринтон умел работать на ферме; недаром о нем так хорошо отзывались в Шорнфорде, а хозяин «Плуга и бороны» перед ним чуть ли не благоговел.

Бо́льшая из двух ферм усадьбы, Мэнор-Фарм, лежала вдоль дороги, по которой шагал сейчас Дэвид. Он миновал широкие ворота хозяйственного двора и прошел через ухоженный цветник, ведущий к передней двери уютного фермерского дома.

Везение ему не изменило. Все утро мистер Реджинальд был на старой ферме, но к ленчу пришел домой и находился где-то во дворе. Буквально через несколько минут он уже принимал Дэвида в гостиной.

После довольно холодной беседы с доктором Шором Дэвид был приятно удивлен дружелюбием Реджинальда Фринтона и его искренним стремлением помочь расследованию.

– Бедная маленькая Урсула! – сказал он с чувством, когда Дэвид изложил цель своего визита. – В жизни не слышал о поступке настолько мерзком. И никогда в жизни не испытывал такого потрясения, как в тот вечер. Я видел ее за ленчем, если вы знаете, хотя не думаю, что она меня заметила. Она была слишком занята своим женихом – то есть, наверное, надо говорить мужем.

– Вот как раз об этом ленче я и хотел с вами поговорить в первую очередь, – ответил Дэвид. – Вы заметили, как они выходили? Они вышли за сигаретами в середине ленча или в конце.

– Да, я видел, как они выходили и возвращались.

– Вы не обратили внимания, подходил ли кто-нибудь к их столу, пока их не было?

– Вряд ли. Кроме, конечно, официантки.

– Да, официантка. Можете описать ее действия?

– Ну, не слишком детально. Я одним глазом поглядывал в газету и лишь мельком отмечал, что вокруг меня делается. Она унесла их грязные тарелки, махнула салфеткой по столу – довольно небрежно, как делают ленивые официантки, вместо того, чтобы тщательно смести крошки. Потом, кажется, переставила на этот стол пепельницу с соседнего. Больше ничего не помню.

– Они переворачивали стулья, чтобы показать, что места заняты? Может быть, накрыли их чем-то или понадеялись, что персонал заведения никого туда не посадит?

– Не помню.

«Пробел, – подумал Дэвид. – Очень естественно – не помнить сумочку Урсулы. Или очень мудро. Что из этого? Невозможно сказать».

– Вряд ли я смогу вспомнить подробнее, – продолжил Реджинальд, – меня интересовала только официантка. Боюсь, тогда ее поведение показалось мне забавным.

– Чем именно?

– Кажется, у нее имелся зуб на Дункана. Никогда не видел такой яростной гримасы, как та, с которой официантка смотрела ему в спину, выписывая счет.

– А он ее узнал?

– Бровью не повел. Заказывал, почти не глядя на нее. Неудивительно, что она разозлилась, если они знакомы. Знаете, я с тех пор задумался… не хочу, чтобы у девушки были неприятности, но мне сейчас пришло в голову…

– Не только вы заметили эту гримасу, – ответил Дэвид. – Но я рад получить от вас подтверждение. Естественно, что ее поведение вас позабавило. И оно продолжало вас забавлять через несколько минут, когда миссис Сомервиль принесла вам кофе?

Палец Реджинальда Фринтона, сбивавший с сигареты пепел, на миг замер.

– Я бы не удивился, – согласился он.