Смерть на каникулах. Убийство в больнице - Джозефина Белл

Дункан выпрямился на стуле.

– Все, что смогу. У меня было увольнение на двое суток, когда мы поженились. Мы жили в доме Каррингтонов. Марджори с родителями уехала, и мы были одни. Потом Марджори к концу моего увольнения вернулась, и я возвратился на службу. Урсула должна была на следующей неделе проходить комиссию. Я сумел в тот день освободиться с двенадцати и до шести вечера. Встретились мы в «Ред стар». Она мне сказала, что вышла в десять – пройтись по магазинам и зайти к парикмахеру.

– Почему она стриглась здесь, в Шорнфорде? Я бы предположил, что, живя в городе…

– С момента нашей помолвки она не все время жила там. Три-четыре дня в неделю. Готовилась к переезду, проверяла одежду, собирала личные вещи, разбирала, что куда. Не знаю. Девушки при каждой перемене места находят себе неимоверное количество занятий. Видимо, она за пару недель до того договорилась с парикмахером. Очевидно, нарушить такую договоренность не смеет никто.

– Никто, – согласился Дэвид. – Парикмахеры, как считает Джилл, применяют самые суровые репрессии, даже если клиентка опоздает на пять минут. – Он подошел к окну и выглянул наружу. – Когда вы встретились с женой в «Ред стар», цвет помады у нее был обычный?

– Да, конечно. До того самого момента, как я расстался с ней перед комиссией.

– Вы не помните, ее губы были недавно накрашены? Помада была свежая?

– Не помню.

«Какого черта, – подумал Дэвид, – я все это спрашиваю? Это действительно важно? Да, и очень. Вероятно, она подкрасилась перед уходом от парикмахера. Вероятно, тамошняя помощница это может знать. Если так, то подмену выполнили вскоре после этого, потому что в «Ред стар» она направилась из парикмахерской».

– Я понимаю, что вы имеете в виду, – медленно проговорил Дункан. – Но парикмахерскую вам придется искать самому, я не знаю ее названия. Урсула не говорила, а мне этот город не слишком хорошо знаком.

– Уверены ли вы, что миссис Дункан между парикмахерской и встречей с вами ни с кем не виделась, в том числе и в «Ред стар»?

– Определенно сказать не могу. Она никого не называла. Совершенно точно не виделась ни с кем, кроме меня, в гостинице, потому что там я ее встретил у входа, и вошли мы вместе.

Дэвид терпеливо перебирал уже собранные факты, но безрезультатно. Когда стало очевидно, что Дункан больше ничем не может помочь, он свернул беседу, и они вышли из дома – Дункан искать свою машину на парковке, а Дэвид – инспектора Стейнса.

Инспектора на месте не оказалось, и пришлось почти полчаса ждать его возвращения. Все это время Дэвид размышлял над услышанным. Все-таки рассказ Алана Дункана мало его продвинул. Муж плохо знал биографию своей жены, у него на это не хватило времени. Единственное, что он сообщил ценного, был визит к парикмахеру. Это помогло точнее определить время, когда подменили помаду, но нового света на дело не пролило. Это все равно могло быть делом рук Филлис Хилтон из «Зеленого какаду».

– Или Реджинальда Фринтона, – предположил инспектор, выслушав рассказ Дэвида.

– Вот я и думаю.

Дэвид вспомнил слова миссис Сомервиль о Реджинальде. Она знала, что он делал в ресторане, и, конечно же, заметила бы, подойди он к столу Урсулы.

– Мотив у него имелся, – продолжил инспектор. – Девяносто пять акров мотива плюс георгианская резиденция и две фермы.

– Я знаю.

– В молодости он был тот еще подарок. Старик его пару раз выручал из довольно противных историй.

– Это до женитьбы?

– И после. Жена недолго это терпела. У них родился ребенок, девочка, потом жена вернулась к родным и с тех пор здесь не появлялась.

– И все же несколько диких поступков в молодости не обязательно ведут к убийству, иначе мы жили бы в кромешном аду, – заметил Дэвид.

Инспектор Стейнс сменил тему:

– Я проверил все эти помады в магазине. Результат может вас заинтересовать. Одну купила Филлис Хилтон, как она сказала. И действительно, тогда их оставалось только шесть. Из остальных пяти одна ушла к продавщице, две – к ее подругам, одна – к молодому человеку, которого мы пока не выследили, но продавщица знает, как он выглядит, поскольку ее удивило, что парень покупает помаду, и…

– Именно об этом мужчине мне и говорили, – прервал Дэвид. – Он был брюнет?

– О да, брюнет. Мы его со временем найдем. А последнюю помаду купила сама Урсула Фринтон и записала на свой счет в аптеке.

– Значит ли это, что кто-то купил помаду на ее имя и ей подсунул? Не мог это быть, скажем, Реджинальд?

– Нет, – подчеркнуто едко ответил инспектор. – Реджинальд это сделать не мог. Помаду купила лично Урсула: попросила, получила и унесла. Обслуживала ее эта продавщица. Она всех Фринтонов знает и спутать не могла. Урсула приобрела помаду за десять дней до смерти, как записано в бухгалтерских книгах.

– Но она же не того цвета! – возразил Дэвид. – И если Урсула купила помаду сама, как та могла попасть к кому-то другому?

– Филлис Хилтон ее не брала, – сказал инспектор.

– Нет, Филлис полностью исключается. Но все вместе это просто смешно. Бессмысленно.

– А я вижу смысл, – возразил инспектор. – Урсула купила помаду лично. С этого момента у нее два тюбика. Новым она не пользуется – только однажды, после того как помаду зарядили.

– Но ее собственная была использована лишь наполовину, как говорит Дункан. – Зачем ей покупать помаду не того цвета, если она даже в крайнем случае не станет ее использовать?

– Может быть, инстинкт собирательства. Помада сейчас вещь редкая; послушали бы вы, что по этому поводу говорит моя жена. Можно подумать, это бриллианты. Но жаль, что Урсула помаду купила. Похоже, это подало кому-то идею.

– Не знаю, – усомнился Дэвид. – Думаю, идея у кого-то возникла еще раньше. Отчего эта кажущаяся телепатия со стороны Урсулы ужасает еще больше.

На инспектора это впечатления не произвело.