Силиконовое сердце - Татьяна Луганцева

– Что?!

– Агата, извините, сестра Агата, говорит, что попала сюда в шестидесятые годы молодой женщиной, примерно такой, как ты. Их монастырь, в котором она пребывала ранее, закрыли и предложили монахиням «не маяться дурью и вернуться к социалистической действительности». Некоторые подчинились, а Агнесса и еще несколько женщин перебрались сюда в самый дальний и закрытый монастырь, до которого добраться не так-то просто, а разрушить еще сложнее. Партийные работники даже не трогали его, так как не афишировали, что в горах живут некоторые религиозные чудаки. Здесь всегда находилось не так уж много народа, в связи с очень суровыми условиями жизни в каменной скале. Почти все монахини тут болеют туберкулезом, заболеванием суставов и просто рано умирают. Зимой в наскальном монастыре очень холодно, камень становится ледяным, а они фактически спят на нем, кругом гуляют сквозняки и ветры. Выступающая на каменных стенах и потолке влага превращается в наледь. Летом в монастыре страшная духота и высокая влажность от постоянно конденсирующегося тумана на вершине скалы.

– Что она говорит про Розу? – напомнила Ева.

– Здесь, в этих стенах, Агата подружилась с женщиной неопределенного возраста, которую уже скрутили недуги и болезни, она чувствовала, что скоро умрет, и перед смертью решила облегчить свою душу. Женщина много читала, много знала, и Агате с ней было очень интересно. Агата, в свою очередь, поделилась с ней своими житейскими тяготами, а та с нею своими. Как ни странно, еще тогда Роза говорила нашей бабульке, что рано или поздно ее найдут, что рано или поздно придут люди, которые будут интересоваться ее судьбой. Так и случилось! Спустя сорок лет после ее смерти пришли мы. Роза говорила, что она королевской крови, а Агата не верила ей, думая, что мозг ее уже поражен старческим слабоумием, – увлеченно переводила Ольга. – Как можно поверить несчастной, больной женщине? Что же тогда Роза делала в этом страшном месте, если в ней текла королевская кровь? Агата спрашивает, кто она была на самом деле?

– Ответь ей, что Роза – незаконнорожденная дочь королевы Венеты Жечевой.

Сестра Агата удивленно вскрикнула и вытерла глаза носовым платком.

– Так это правда?!

– Спроси, что она может еще рассказать о Розе? А ведь Леонид Иванович оказался прав!

– Агата говорит, что Роза призналась ей, что бежала из мира с большим грехом на душе и ребенком под сердцем.

– Что?! Роза была беременна?

– Агния говорит, что она ей так говорила, и в свете сегодняшних знаний у нас нет оснований ей не верить.

– Оля, но ведь получается, что Роза могла родить наследника Жечевых! Спроси, что стало с ребенком?

Оля, побледнев от неожиданности открытия, задала Агате интересующий Еву вопрос.

– Бабулька говорит, что многие девушки попадали в монастырь, будучи в положении и не замужем, тем самым спасаясь от позора. Так уж завелось с древности. Часто монахини даже не признавались в своей беременности, до последнего скрывая живот под широкой одеждой, и инкогнито рожали запретный плод.

– Что? Что они делали с детьми?! – нетерпеливо расспрашивала Ева.

– Они сбрасывали их в колодец смерти, – ответила Оля и испуганно посмотрела на Еву: – Ничего себе – божье место!

– Это что, правда? – ужаснулась Ева.

– Агата говорит, что это истинная правда, она сама слышала один раз крики младенца, которые раздавались из глубины земли.

Мороз пробежал по спине Евы.

– Такая же участь постигла и ребенка Розы, – после минутного замешательства сказала Ольга. – Роза призналась, что, придя сюда беременной, избавилась от ребенка.

– Какой ужас! Вот уж печать зла и проклятия лежит на роду Жечевых. Последний наследник сгинул в стенах монастыря в скале. Бедное дитя! Погибло такой ужасной смертью! – сокрушалась Ева, которую уже шатало от усталости, духоты и ужаса услышанного.

– Ваша настоятельница ничего нам не рассказала, – заметила Оля.

– Она не застала те времена. Матушка Стефания руководит монастырем только последние десять лет, – ответила Агата.

– Спроси у нее, есть ли какие-нибудь документы, подтверждающие ее слова, – попросила Ева.

– Архивную запись о постриге Розы в монахини Агата нам найдет, правда, на это понадобится время, а вот каких-то сведений о ребенке, конечно же, не существует. Он не был официально зарегистрирован, не был официально рожден, следовательно, не мог быть зарегистрирован и в смерти, – перевела Оля и вдруг истерично закричала: – Я не могу больше! Как здесь можно жить?! Склеп! Здесь холодно, душно, мерзко, темно, и теперь еще мы знаем, что сотни лет в этих каменных стенах убивали младенцев! Я не могу больше здесь находиться!

– Возьми себя в руки! Меня поражает Леонид Иванович, ведь он же оказался прав. Он полгода посвятил разгадке семейной тайны рода Жечевых, а мы что, не можем потратить несколько часов? – встряхнула ее Ева. – Получим документ, подтверждающий смерть Розы Жечевой в этом склепе, и унесем отсюда ноги, я тебе обещаю!

Агата внимательно прислушивалась к разговору девушек, а затем обратилась к Ольге:

– Она говорит, что сестры нас ждут в трапезной на ужин, а потом разведут по кельям, где мы заночуем. За ночь она сама постарается найти нужный нам документ, чтобы утром мы могли покинуть монастырь.

Ева машинально посмотрела на часы.

– Ого! Время-то уже восемь часов! Незаметно оно здесь как-то течет.

– Да, я что-то проголодалась… – задумалась Оля. – Идем, Ева, Агата проводит нас в трапезную.

– А как же наши друзья, разбившие палатку у стен монастыря? – спросила Ева, которая думала только о Диме, потому что окончательно и безоговорочно потеряла от него голову.

– Мужчины приготовились к тому, что им придется провести некоторое время у стен монастыря. У них есть палатка, спальные мешки, еда, так что не волнуйся, – успокоила ее Оля.

Агата зажгла фонарик и повела девушек по темному подземелью. Трапезная представляла собой самое просторное помещение из всех, какие здесь имелись. Вдоль двух маленьких и уже темных окошек стояли два длинных стола, сколоченных из толстых, проморенных каким-то составом досок, и скамейки во всю длину столов. Агата пригласила гостей присоединиться к трапезе, а сама юркнула в какой-то черный ход.

Ева поежилась.

– Как все-таки здесь холодно, сыро и скучно… Я бы не продержалась здесь и неделю.

– Еще бы! – фыркнула Оля. – Если бы у меня что-то получилось с Димой, тоже не ушла бы в монастырь!

– Я не об этом… здесь как-то жутко, одиноко… – покраснев, ответила Ева.

– А что ты в монастыре хотела? Танцы каждый день?

– Как они могут жить здесь, если под ними покоятся трупы убитых младенцев? – продолжала возмущаться Ева, все еще находясь под впечатлением ужасающей истории, поведанной монахиней Агатой.