Силиконовое сердце - Татьяна Луганцева

– Я совсем с ума сошел, говорю какую-то глупость! – ругал себя Дима. – Буду ждать… Что ждать-то? Сейчас посмотрят архивы и выйдут.

– Ну, не скажи, сынок, я иногда месяцами не выхожу в поисках нужного документа.

– У наших девочек нет такого профессионального интереса, и я не думаю, что они просидят в монастырском архиве так долго. В любом случае, если Ева будет задерживаться, она может выйти и предупредить меня, – занервничал Дмитрий.

Ева спустилась по обтесанным, выдолбленным в скале ступенькам вслед за решительно шагающей Ольгой и монашкой, и они вышли в скудно освещенный, темный коридор.

– Берегите головы, – перевела реплику, оброненную монахиней, Ольга Еве. – Она говорит, что у них в общине очень плохо с деньгами, поэтому они на всем экономят. Помещения у них большие, почти все без окон, поэтому очень темные. С непривычки можно стукнуться головой о каменные выступы, хотя сами обитательницы монастыря уже научились видеть в темноте, словно ночные звери.

Оказавшись внутри, Ева оценила трудовой подвиг людей, продолбивших в каменной скале огромные катакомбы, ветвистые ходы, ступеньки высотой в несколько этажей. Потолки везде были очень низкие. Что, впрочем, легко объяснимо, ведь выдолбить в камне помещение с высокими потолками слишком трудоемко, да и люди несколько веков назад были значительно ниже ростом, чем наши современники. Передвигаясь фактически на ощупь, женщины не сразу заметили, куда нырнула их проводница. Оказалось, что в узком коридоре по обеим сторонам располагались двери. В маленькой комнате с окошком-бойницей за обычным столом на жестком стуле сидела женщина преклонного возраста в очках и такой же черной одежде. Она оторвала свой взгляд от книги и посмотрела на вошедших женщин. Еву поразил ее безжизненный, отсутствующий взгляд, весь обращенный в себя. Насельницы перекинулись парой фраз, и худая высокая монахиня покинула их.

– Настоятельница монастыря Стефания, – шепнула Ольга Еве.

Стефания что-то спросила у них, Ольга ответила и пояснила Еве:

– Спрашивает, что забросило нас в столь отдаленный монастырь? Давно она не видела мирских, да еще иностранцев.

– Спроси у нее, не знает ли она некую Розу, рыжеволосую девушку, которая могла попасть к ним в монастырь в конце тридцатых годов прошлого века.

– Стефания отвечает, что раньше здесь было много женщин и девушек, а сейчас осталось только десять монахинь, так как в годы социализма служение Богу не приветствовалось. К тому же она запоминает имена, данные при постриге, а прежнее имя девушки мог никто и не знать.

– Эта девушка появилась здесь после трагедии в ее жизни, – добавила Ева.

– Настоятельница отвечает, что здесь нет женщин без сложной судьбы.

– На ней был тяжкий грех.

– У всех людей есть грехи, – невозмутимо ответила Стефания.

– Может быть, сохранились какие-то архивные записи, нам необходимо отыскать Розу, чтобы подтвердить красивую легенду известного путешественника.

Настоятельница монастыря что-то говорила на своем болгарском языке, а Ева жадно ждала перевода от Ольги.

– Стефания говорит, что если у нас есть официальное распоряжение, чтобы нам не препятствовали в наших поисках, мы можем обследовать все что захотим, но она заранее предупреждает, что вряд ли поиски увенчаются успехом. Архивные записи в монастыре долго не сохраняются. Постоянная сырость, холод, отсутствие элементарных условий для хранения документов делают свое дело, и многие книги, бумаги рассыпались в прах.

– И все-таки мы попробуем, – ответила Ольга за них двоих.

Все та же длинная и худая монашка провела их дальше по коридору, они поднялись по лестнице, прошли извилистыми путями в глубь скалы и оказались в помещении, где на деревянных стеллажах стояло множество книг.

– Вот наш архив и библиотека, все, что мы любим и читаем, так как других развлечений у нас здесь нет и не положено.

Оля растерянно смотрела на это количество книг и не знала, с чего начать.

– Вот пригодился бы сейчас Леонид Иванович, он-то знает, как с этим материалом работать, – прошептала Ева, так как любой звук в этой комнате с хорошей акустикой эхом разносился по каменным сводам. – А что здесь буду делать я? Я-то что сюда притащилась, как умная? Здесь же нет ни одной книги на русском языке! Что мне делать?

– Да… мне ты ничем не поможешь, это точно… – вздохнула Оля.

– Я буду подавать тебе книги и уносить их обратно, а ты просматривай их быстрее, а то мы тут останемся на долгие месяцы.

Девушки так и поступили. Только уже через три часа интенсивной работы у Евы не шевелились руки и ноги от переноски тяжелых, пыльных, отсыревших книг, а у Оли Кутеповой заболели голова и глаза. В архивно-библиотечный отсек заглянула маленькая, сухонькая старушка в монашеской одежде. Оля выслушала ее и повернулась к Еве:

– Это сестра Агата, она заведует библиотекой и заодно убирается здесь. Она молилась, а сейчас готова нам помочь. Кроме того, она самая старая жительница этого монастыря.

– Расскажи ей, что мы ищем, – попросила Ева, и Оля пустилась в пространные рассуждения на болгарском языке. Монахиня внимательно слушала ее, и Ева удовлетворенно заметила, что у бабульки глаза не пустые и на лице не застыла гримаса безразличия. В этой монахине сохранилась какая-то искра жизни и действительное желание помочь мирским людям.

– Роза? – удивленно спросила Агата так, что Ева поняла, о ком идет речь.

– Что-что она говорит? Она что-то знает про Розу? – Ева засыпала Ольгу вопросами, пока те переговаривались на болгарском языке.

Лицо Оли вытянулось, она машинально захлопнула книгу, которую пролистывала, и вцепилась в старушку.

– Ева, мы больше можем не мучиться и не рыться в этих старых книгах! Агата лично знала Розу!