Револьвер для адвоката - Майкл Коннелли

– Спасибо, ваша честь, – ответил Форсайт. – Следующим пунктом обвинение протестует против включения Страттона Стергоса. Прошлой ночью мы не выявили никакой связи между ним и этим делом. Он проживает в Глендейле, очень далеко от места событий, которые составляют рассматриваемое дело. Как мне сообщили, он акушер на пенсии, в настоящий момент находится в отпуске и с ним нельзя связаться. Побеседовать мы с ним не смогли и затрудняемся понять, зачем мистеру Холлеру понадобился этот человек в качестве свидетеля.

Судья еще не успела развернуться, чтобы задать вопрос, как я вступил в разговор:

– Ваша честь, защита представляет альтернативную теорию мотивам, стоящим за убийством Глории Дейтон. Мы уже все детально обсудили, когда включали имена агента Джеймса Марко, Трины Рафферти и Гектора Мойи в исходный список свидетелей. Здесь то же самое, ваша честь. Мы считаем, что Страттон Стергос сможет дать показания, которые привяжут убийство Дейтон к двойному убийству, произошедшему напротив его дома десять лет назад.

– Что? – взревел Форсайт. – Да вы издеваетесь!.. Ваша честь, нельзя позволить подобным нелепым попыткам схватиться за соломинку повлиять на судебный процесс. Даже юридического термина для этого нет… Простите, но это чушь собачья! Двойное убийство десятилетней давности каким-то образом связано с убийством проститутки? Я вас умоляю, ваша честь, давайте не будем превращать зал суда в цирк, а именно на это и станет похож процесс, если…

– Ваша позиция ясна, мистер Форсайт, – вмешалась Лего. – Еще есть возражения по именам в списке?

– Да, ваша честь. Я протестую против доставки Сильвестра Фулгони-старшего из викторвиллской федеральной тюрьмы. Все его показания будут основаны на слухах.

– Должна сказать, здесь я согласна, – произнесла Лего. – Еще что-нибудь, мистер Холлер?

– Я бы хотел передать возможность ответить своей коллеге, мисс Аронсон.

Кивнув ей, я понял, что мое предложение застигло ее врасплох. Однако я знал, что она в состоянии выкрутиться.

– Судья Лего, при должном уважении к суду, равно как и к мистеру Форсайту, апелляционные суды нашей страны неоднократно отмечали, что попытки препятствовать стороне защиты в изучении всех аспектов и исходных положений альтернативных теорий рискованны и являются причиной отмены судебного решения. В рассматриваемом деле защита представляет как раз такую альтернативную теорию, и было бы неправильно мешать адвокатам проводить подобную линию. У меня все, ваша честь.

Дженнифер мастерски ввернула в свой решающий довод слова «отмена» и «неправильно». Два слова, которые заставили судью подумать дважды. Лего кивнула нам в знак признательности, а потом сложила на столе руки.

Обдумывала решение она недолго, не прошло даже минуты.

– Я отклоняю протест по вызову следователя Лэнкфорда в качестве свидетеля. Он будет давать показания. Что касается Страттона Стергоса, пока я согласна с мистером Форсайтом. Поэтому его вычеркиваем. Однако я готова снова обсудить этот вопрос, в случае если защита выстроит серьезное обоснование. Оставшиеся два имени также вычеркиваем, пока мистер Холлер не сможет привести новые аргументы в их пользу.

Внешне я насупился. На самом деле решение оказалось выше всяких похвал. Конечно, Слай Фулгони-старший в отпуск не поедет, зато я получил что хотел – Лэнкфорда. А тот факт, что судья оставила крохотную возможность для вызова Стергоса, был приятным дополнением. Теперь Форсайт и, само собой, Лэнкфорд с Марко будут иметь в виду, что Стергоса не списали со счетов, и, возможно, ему предстоит дать показания в суде, где они перевернут все с ног на голову. К тому же этим можно было отвлечь моих противников, пока я строю другие планы, реальные планы, более разрушительные для обвинения.

– Что-нибудь еще? – поинтересовалась судья. – Нужно начинать процесс.

Нас отпустили, и мы отправились обратно в зал суда. По дороге, как я и ожидал, ко мне незаметно подошел Форсайт.

– Я не знаю, куда ты ведешь, Холлер, но учти, что если смешаешь с грязью репутацию честных людей, это не останется без последствий.

Да, теперь между нами все по-взрослому. Форсайт больше не вел себя так, словно он выше любой ссоры. Теперь он увяз по уши. Впервые на моей памяти он назвал меня лишь по фамилии – знак, что мы больше не будем решать проблемы сообща. Мне-то было все равно. Я к этому привык.

– Это угроза? – спросил я.

– Нет, это объективная реальность, – сказал Форсайт.

– Можешь передать Лэнкфорду, что у меня на угрозы аллергия. Полагаю, он помнит – наши дорожки пересекались.

– Лэнкфорд здесь ни при чем. Это наш разговор.

Я окинул его взглядом.

– Значит, мне нужно просто свернуть всю деятельность, попросить клиента открыто признать вину и молить суд о снисхождении? Этому не бывать, Форсайт, зря ты встал у меня на пути.

Он прибавил шагу и, когда мы дошли до зала суда, протиснулся в дверь первым. Больше ему сказать было нечего.

Я обежал глазами помещение и заметил в переднем ряду Лорну, одну. Кендалл сегодня не будет – уж такого свидетеля я собирался вызвать. Часы на задней стене зала суда показывали без пяти минут десять. Я подошел к ограждению переговорить с Лорной.

– Ты Сиско видела?

– Да, он в коридоре, со свидетельницей.

Я обернулся. Место судьи пустовало, и Лакосса из камеры еще не привели. Но когда Дженнифер за столом защиты, процесс можно начинать и без меня.

– Я буду в коридоре. Позовешь, когда выйдет судья?

– Конечно.

Сиско сидел в коридоре рядом с Триной Рафферти. Она нарядилась намного скромнее, чем при последней нашей встрече, подол платья даже закрывал колени. А еще она приняла совет и надела свитер, чтобы не замерзнуть в зале суда: по мнению Лего, прохлада поддерживает бодрость и внимательность присяжных. В отношении ее одежды проблем возникнуть было не должно. Но у меня зародилось легкое подозрение, что проблемы все-таки будут: она явно умышленно не подняла на меня головы, когда я подошел и обратился к ней.

– Трина, спасибо, что пришли.

– Сказала же, что приду. И пришла.

– Не знаю, что для вас приготовила сторона обвинения, но я вас долго мучить не буду.

Она не ответила и глаза не подняла. Я удивленно посмотрел на Сиско: что случилось? Он пожал плечами, типа, не знаю.

– Трина, надеюсь, вы не против, мы с Сиско немного отойдем, поболтаем о наших личных делах. Мы здесь рядом, в коридоре, и недолго.

Сиско прошел со мной к дверям лифта. Оттуда мы, беседуя, могли держать Трину в поле зрения.

– Что с ней творится? – спросил я.

– Понятия не имею. Кажется, она напугана, но ничего не говорит. Я спрашивал.

– Отлично, только этого не хватало. Не знаешь, прошлой ночью она с кем-нибудь говорила? С кем-то со стороны обвинения?