Живые не любят умирать - Маргарита Малинина

Собрание мы – я, Юля, Женя, Паша, Лена и Нина – устроили в столовой: здесь лучше всего просматривался выход из замка, он же вход.

– Где Андрей? – спросила я Евгения.

– Хоть он и в упор разглядывает попеременно то двигатель, то трамблер, то свечи зажигания, все равно еще долго не сможет понять, отчего же не заводится любимая «Лада».

– Отлично! – похвалила я. – Не знала, что ты у нас механик. А что папаша?

Ответила мне Нина:

– Я ему та-акой список продуктов выдала, за полдня не справится! Он попытался было возмутиться, кто здесь, дескать, зарплату-то получает? Но я напомнила, что осталась одна, и пригрозила увольнением. Отправился как миленький!

– Вместе с телохранителями, надеюсь?

– А то как же! Мы ж без охраны никуды! – хмыкнула тетя Нина, но по-доброму. Впрочем, я давно заметила, что к старшему из Серовых повариха относится с огромной симпатией.

– Хорошо, – обрадовалась я такой везухе. – Итак, я хочу поделиться с вами всем, что разузнала. Для понятия способа и средств преступлений нам придется вернуться в далекое прошлое. Когда большевики пришли к власти и частная собственность упразднилась, земли, озера и замок Варламовых перешли во владение СССР. Однако Гавриилу с детьми разрешалось жить в своем доме. Тихон, будучи председателем сельсовета, и после смерти Ленина пытался настучать на ненавистных соседей. Однако ни расстреливать, ни ссылать, ни раскулачивать их не собирались. Из-за чего возник острый конфликт между семьями, выяснить мне не удалось, это расскажут сами преступники. Так вот, в середине тридцатых в голову молодому Тихону приходит дьявольский план, как истребить Варламовых. Благо жертв намечалось немного – отец с двумя детьми. Правда, к тому моменту, когда план полностью сформировался, дочь уже успела родить ребенка, но ничего страшного – где три трупа, там и четыре. Обставить нужно было так, чтобы никто и подумать не мог о предумышленном убийстве. Это и дало рождение сатанинской секте. Тихон сыграл на том, что у Гавриила Варламова был врожденный порок сердца, любое потрясение могло его убить. И убило. В медицине я не сильна, но, сдается мне, Ивану могло передаться это заболевание по наследству.

Все посмотрели на Пашу.

– Хм… В принципе, могло.

– Дальше. Почему именно четверг, спросите вы. А я вам скажу: семья Варламовых была очень суеверна. Вообще в язычестве уделяется большое внимание именно этой ночи, с четверга на пятницу, так что выбор был неслучаен. Откуда он взял сообщников, следующий вопрос. Помните, Вячеслав Тихонович много раз говорил о том, как его отца боялись все в округе, даже близкие родственники. Даже сейчас оставшиеся в живых старики, заставшие то время, с содроганием вспоминают, как, стоило взглянуть в черные глаза Тихона, им делалось не по себе, словно бы… их видели насквозь, словно эти глаза имели над ними странную власть, и душа от этого уходила в пятки.

– Он был телепатом? – предположил Жека.

– Нет. Он обладал даром гипноза. В те времена об этом говорилось мало, советская власть запрещала даже думать об экстрасенсорных способностях. Будучи наделенным властью человеком, Тихон имел вход в дома и, пользуясь этим, кодировал людей на беспрекословное подчинение. Так была создана секта. Загипнотизированные жили обычной жизнью, вели себя как всегда, но как только получали сигнал к повиновению, превращались в безмолвных и бесчувственных зомби, плохо реагирующих на внешние раздражители (достаточно вспомнить, как легко заметивший нас сектант вернулся к Вождю по его знаку, забыв обо всем), но хорошо помнивших свою миссию и сценарий действий. А сигналом являлся клочок бумаги, подбрасываемый Тихоном тем, кого он успел обработать, с фразой из трех слов и трех предлогов.

– В ночь с четверга на пятницу, – хором сказали Женя с Пашей.

– Именно. – Я достала из кармана древнее послание и передала Нине на исследование. – Вы застали Тихона при жизни? Это его почерк?

– Пару месяцев назад мне Илья велел разобраться в бумагах Тихона Кузьмича, там была куча писем, я запомнила его руку. Да, почерк его. Так что, он подкидывал записки в почтовые ящики?

– Предположу, что да. Тогда логичным было бы кодировать своих рабов на то, чтобы они сами в обязательном порядке проверяли ящики, а обнаружив записку, появлялись ровно в полночь четверга-пятницы в темном свободном плаще и надвинутом на лицо капюшоне. А Тихон со своей напарницей волокли к месту встречи туго завязанный мешок, приготовленный к жертвоприношению.

– Что за напарница? – спросила Юлька.

– А напарницей злодея была его старшая сестра.

– Кем были его жертвы? – поинтересовался Паша.

– Понимаешь, Паш, жители Медведкова – а в те времена это была большая деревня, не как сейчас – делились на две категории: тех, кто, недолюбливая Серова, боялся его как огня и ничем свою нелюбовь в связи с этим не показывал (и таких было большинство), и тех, кто ненавидел Серова, открыто с ним враждуя. Конечно, как и любой диктатор, Тихон боялся потерять власть. Так что представители второй категории и попадали в список жертв.

– Такой умный человек и так глупо подставлялся! – высказалась Нина. – Ясно же как день, кому выгодна их смерть.

Мне не дал ответить Женька, среагировав первым:

– Да нет, он совсем не подставлялся. То есть кто-то, разумеется, знал, что без него не обошлось. Но подумайте о том, у скольких людей не было алиби на момент совершения преступлений. Кто из жен мог с достоверностью сказать, что муж ночью из дома не уходил? К тому же не каждый способен уснуть уже к двенадцати часам. Многие наверняка подозревали своих домочадцев. Да и самих себя тоже, ведь, я так понимаю, из памяти это действие у них стиралось.

– Да, – согласилась я и повернулась к Нине. – Тихон правил балом очень много лет, так что, выходит, никто не смог ничего доказать. Вы правильно сказали: это был очень умный человек. И, к сожалению, очень жестокий. С тем же успехом он мог под гипнозом приказать кому-нибудь совершить убийство, а сам в этот момент попасться кому-нибудь на глаза и отвести тем самым от себя любые подозрения. Но нет. Знаете, почему он так не делал? Ему нравилось видеть чужую смерть. Наверно, потому, что он панически боялся собственной.

– Форменный псих! – ошалели все.

– Согласна. Такое впечатление он о себе и оставил. Так вот, когда скончался отец Ивана и одновременно с этим стали пропадать люди, в селе начали поговаривать о секте. Пара человек видели одетых в балахоны людей. Все жители сплотились и начали устраивать засады. Но их не могли ни вычислить, ни поймать. Сектанты ведь не знали, что они сектанты, и в итоге ловили самих себя! Потому-то семью Гавриила и считали чернокнижниками, ведь именно из их замка частенько по ночам слышались странные песнопения. Однако все мистическое зло шло от Серовых, а не от Варламовых.

– Это понятно, – сказал Паша, – но в письме-то Иван хорошо отзывался о сестре Тихона. Говорил, что думал на нее – она ангел. Как это понять?