Ожерелье императрицы - Владимир Кузьмин

– Разумное условие, – прервал мои размышления Умник, – но об этом чуть позже. Так вы желаете узнать точную цену?

– И это тоже вполне разумно. Пока же мы предполагаем, что они стоят не менее, а более, чем ожерелье.

– Я бы на вашем месте предпочел не знать того, что я вам сейчас расскажу. Давайте сразу назовем цену, и на этом разойдемся. Пусть это будет двадцать тысяч.

– Франков? – капризно спросила я.

– Фунтов стерлингов.

– Уже лучше. Но ведь они могут стоить и все двести. Поверьте, мы не собираемся оставлять вас без вашей доли дохода, но не изъять у вас хотя бы половину было бы глупо…

– Что ж, вы сами пожелали. И все неприятности, что могут с вами случиться, будут только на вашей собственной совести!

Он еще раз поднялся из-за стола, даже не прихватив с собой оружие, и вновь прошелся туда-сюда.

– Мой папа любил мне повторять: Огюст, ты можешь быть самым отъявленным пройдохой и самым гнусным преступником, но ты всегда будешь знать, что есть люди много хуже тебя.

– О ком же так нелестно отзывался ваш отец? – вынуждена была спросить я, потому что Огюст вновь замолчал, даже не закончив папочкино напутствие в жизнь.

По идее и ему, и нам нужно было как можно быстрее разделаться с этим делом и постараться скрыться. Задержка не нужна была никому. Но Лемье все чего-то ждал, хотя более правильным словом было бы выжидал. И дождался. В дверь постучали, он разрешил войти. Вошел Луи. Умник плюхнулся на свой стул и велел Луи подойти к нему. Тот приблизился, склонился к уху и зашептал.

Умник очень и очень удивился и не менее этого взбесился в единый миг. Выскочил из-за стола с револьвером в руке и, размахивая им перед нашими лицами, заорал:

– Вздумали водить меня за нос?

– Успокойтесь, месье. Я полагаю, вам сейчас доложили, что с таким трудом со второй, а то и с пятой попытки похищенный и доставленный сюда из Лондона сейф вскрыли?

– Да!

– И что он пуст!

– Будь он пуст, я бы, наконец, поверил вам. Но в нем нет никакого потайного отделения! Вовсе нет!

– Месье Умник, – не удержался от колкости Петя, – вы заставляете нас думать, что вам ваше прозвище досталось в насмешку!

– То есть?

– То есть что на самом деле вы не умник, а тупица!

Лемье замахнулся на Петю, чтобы отомстить за дерзость, но передумал бить. Я вздохнула с облегчением. Ударить себя и Петя бы не позволил, и я бы легко могла помешать. Но тогда нам не удалось бы получить ответа на свой самый важный вопрос.

– Вы что же, думаете, мы знали, как вскрыть это самое потайное отделение? – спросил Умника Петя. – Мы даже часовщика не успели расспросить, ваши людишки перебежали нам дорогу. Да и шли мы к нему из чистого любопытства! Потому что еще в Лондоне распилили этот треклятый ящик. Ну и само собой, нам пришлось подсунуть на его место другой. Вы что же, даже ключом своим не воспользовались, чтобы его открыть? Тогда бы знали, что и ключ не подходит.

– Я посчитал, что замок сломан или его сменили. Луи, оставь нас.

– Так-то лучше. Вы, верно, решили, что в силу своего возраста мы наивны и глупы? Сами залезли в пасть к крокодилу и пытаемся выдавить из него слезы жалости к себе? – Про крокодила Петя сказал так задушевно, что будь Умник чуть менее взбешен, он бы заметил эту интонацию и уж точно попытался бы Петю пришибить на месте.

Вообще-то сейчас Петя импровизировал на полную катушку, а я только радовалась тому, как ловко он это делает.

– Похоже, вы, так же как и мы, не узнали тайну секретного отделения и попробовали его распилить? Столько усилий: украсть сейф, притащить его из Лондона, пойти на крайние меры, чтобы узнать его тайну! И все даром?

Умник Лемье нашел в себе силы рассмеяться.

– Ладно, ваша взяла.

– Ну так отвечайте на наш вопрос, обсудим условия сделки и разбежимся, возможно, по разным странам.

– Хорошо. – Бельгиец заставил себя успокоиться. – На чем я остановился? А! Мой отец предупреждал меня не связываться с политиками, потому что многие из них – а по его убеждению абсолютно все – хуже любого из воров и грабителей. Я внял его советам и всегда их придерживался. Но однажды не сумел распознать, не сумел понять вовремя, что я вполне добровольно влезаю в самую дерьмовую часть политики, в шпионаж. Полагаю, подробности вам не нужны. А ответ на ваш вопрос короток – эти бумаги нужны германской разведке.

– Пожалуй, мы тогда не станем вам их отдавать! – решилась я ускорить развитие событий. – Из чисто патриотических соображений!

– Что? – взревел бельгиец, и лицо его сделалось багровым.