Ожерелье императрицы - Владимир Кузьмин

– Ох, как же меня трясет со страху! – пожаловался Дюпон. – Никак не думал, что стану этак труса праздновать.

– Труса празднуют совершенно иначе, – сказал ему Петя. – Вот если бы вы запросились домой или, того хуже, не пришли сюда…

– Ну еще чего! – возмутился Дюпон. – Вот мадемуазель Даша спокойна и уверенна, а меня всего колотит, только и всего. Уж домой я проситься не стану, будьте уверены.

– Мы тоже очень боимся, – призналась я. – И вчера было страшно.

– Да? А, ну так вы не знали, с кем дело имеете. А знали бы, так не стали бояться этих дурачков Медузу, Гвоздя и Жака-простака. Медузу еще порой Соплей кличут.

– А с чего у него такие противные прозвища?

– Ну так и то и то склизкое и мерзкое. Я, когда они сдуру ко мне с ножом к горлу пристали, вези их и вези, совсем не испугался. Мог пару раз запросто деру дать и не везти их к вам, но больно мне интересно было посмотреть, как вы с ними разделаетесь. Патроны, пока меня Сопля обыскивал, я у него спер, так что вообще стало не страшно. Кстати сказать, их исчезновение наделало шуму! И то сказать, еще трое блатных пропали неведомо куда.

– Главное, что на вас никто не подумал!

– Так они сами постарались, так им захотелось разжиться тем, что самому Умнику нужно, что они меня со всей секретностью в карету усаживали. Вот никто и не видел, что я с ними якшался.

Он посмотрел вокруг и вздохнул.

– А тут другие люди будут! Этих нужно бояться.

– Вот мы и боимся. Ох, знать бы точно, куда нас повезут!

– Так почти и нет никакой разницы куда, – сказала я, хотя сама в том сомневалась.

– Все равно страшно! – сказал Дюпон. – Давайте я вам чего смешного расскажу, а то заладил, боюсь да боюсь, самому противно становится, а ничего с собой поделать не могу.

Рассказать смешное Дюпон не успел, к перекрестку, у которого мы прогуливались, подъехал экипаж.

– Эти, что ли, Таракан? – спросил седок, не слишком обращая на нас с Петей внимания.

А с чего ему было на нас смотреть, если он три раза по кругу мимо нас проехал и рассмотрел со всех сторон? Заодно я сама его хорошенько рассмотрела и сочла не слишком опасным.

– Эти, эти. – Дюпон покосился на нас, воровское прозвище у него тоже оказалось не слишком красивым, и ему не понравилось, что его так назвали при нас.

– Тогда садитесь. Ты, Дюпон, тоже садись, нечего тебе сегодня без присмотру гулять.

Пришлось воспользоваться приглашением и сесть в коляску, открытую, но с поднятым верхом. Нам с Петей достались места сзади, под тентом – не особо с улицы разглядишь, если специально не высовываться. Хотя, с другой стороны, кто нас станет разглядывать темным вечером на почти пустынных улицах? Да и необходимости для нас в этом нет. Раз уж собрались ехать на встречу с бельгийцем, так нечего изображать, что тебя похищают, и всякие знаки подавать или просто на глаза людям лезть.

Чуть неожиданно для меня коляска покатила далеко не по самым темным закоулкам. И ехать оказалось недолго, и район, куда мы прибыли, тоже был из приличных.

То, что нас не стали возить по городу, петляя и сбивая с толку, не стали надевать на лица маски или завязывать глаза, мне очень не понравилось. Не оттого, что мне хотелось такой жутковатой романтики, а оттого, что это наводило на весьма печальные выводы. Самым простым из них был такой: навряд ли нам представится случай привести сюда кого-то или просто прийти во второй раз.

А вот дом мне понравился. Я его почти таким и представляла: небольшой двухэтажный особняк, отделенный от тротуара и дороги глухим, но невысоким забором и рядом густых деревьев. До него от ворот всего-то десять шагов, а не разглядишь толком. Вот я и увидела разве что тусклый свет в окнах.

Встретивший нас на перекрестке и промолчавший весь путь бандит уверенно отворил металлическую калитку, довел до крыльца и дважды стукнул дверным молотком.

– Кто?

– Я это, Луи. Гостей привез. Заводить, что ли?

– Заводи.

– Всех?

– Чего?

– Дюпона тоже заводить или мне за ним присмотреть?