Отставной козы барабанщица - Татьяна Луганцева

– Яна, это Эрик, впусти меня, надо поговорить.

«Ага! Как же! Поговорить тебе надо! – У Яны даже в глазах потемнело и дыхание спазмировалось. – Так и умереть можно, то ли от страсти, то ли от любви…»

– Яна, открой, – продолжал стучать Эрик, пока она мучилась.

Яна откинулась на кровати и засунула голову между подушками, чтобы не слышать его с ума сводящий голос и не открыть дверь, кинувшись в безрассудство.

«Если Карл не оценит эту мою жертву, я сама лишу его и престола, и всего, что сочту лишним в его идеальном анатомическом строении», – хмыкнула девушка про себя.

Уже начав задыхаться, Яна откинула подушки от своей несчастной головы и прислушалась. Тишина.

«Ушел, вот и хорошо…»

Внезапный стук в дверь чуть не лишил ее чувств.

«Все! Я больше не могу!»

Она подбежала к двери и распахнула ее настежь со словами:

– Иди в мои объятия! Я больше так не могу!

На пороге стоял Густав с початой бутылкой мартини и моргал глазами. От ее речей у него отвалилась челюсть и округлились глаза.

– Я? Что? Как скажете… – начал заикаться он. – То есть я хотел сказать, что согласен… Да что там говорить – я счастлив!

Яна покраснела.

– Это я не вам. То есть вам, конечно, но я думала, что тут другой человек. То есть… я пошутила…

– Жаль, очень жаль, – вздохнул Густав. – Я зашел пожелать спокойной ночи и предложить выпить мартини на сон грядущий. Составишь компанию?

– Если только немного, – отступила в глубь комнаты Яна, впуская его внутрь.

Сделала она это отчасти для того, чтобы не оставаться одной. А то вдруг Эрик вернется и свернет ее с пути истинного?

Густав был изрядно пьян, что-то нес о своей неудавшейся жизни, был даже плаксив и тих, что уже необычно для его обычного поведения. Он разлил мартини по бокалам, а Яна смотрела на оставшийся еще один пустой фужер в шкафу-витрине.

Внезапно в ее голове родилась безумная идея: «Очень удачный момент пригласить к совместному сотрудничеству… то есть к совместному распитию спиртных напитков его соседа – Леона. В конце концов, что им делить? Два одиноких человека и один замок. Были бы добрыми друзьями… В таком замке спокойно можно разместить полк солдат, и всем бы хватило места».

– Густав, подождите минутку, я сейчас! – закричала она и сорвалась с места.

– Ты куда?! Яна, ты куда?! – забеспокоился Густав, беспомощно хлопая глазами.

– Сидите здесь и не двигайтесь! Я сейчас! – повторила Яна, уже выскакивая в коридор.

Она была настолько импульсивным человеком, что даже не сразу поняла – выбежала-то прямо в пижаме в милый розовый горошек. «А, ладно! Не возвращаться же?» – не стала останавливаться Цветкова. Ее мозг полностью был порабощен единственной мыслью – помирить двух мужчин, один из которых ей вообще-то нравился, то есть это был Леон, а второй, который не нравился (Густав), был зато доведен до нужной кондиции.

Яна пробежала по трем мрачным коридорам, спустилась по лестнице к черному ходу и свернула налево под лестницу. Именно там и находился потайной ход между двумя половинами замка.

Во второй половине замка она ориентировалась еще лучше, чем в половине Густава.

«Интересно, а что сейчас делает Эрик? Развлекается с девушками, принимает холодный душ или топит свою неудачу в вине? – подумала она, взбираясь по ступенькам и уже еле переводя дыхание. – Ой, что это я опять о нем? Господи, я с ума сойду!»

Прямо так – в пижаме, с горящими от возбуждения глазами и красными щеками – Яна и ввалилась в кабинет Леона, увидев прежде полоску света, пробивающуюся сквозь щель под дверью.

– Леон!

У нее была уже заготовлена пламенная речь о целесообразности его быстрого перемещения в другую половину замка, но девушку постигло горькое разочарование – Леон самым безмятежным способом спал, уронив голову на стол.

– Леон! Леон! Проснись! Это Яна! Потом выспишься! Пожалуйста, проснись! – принялась она тормошить его.

Что-то ей не понравилось сразу. А именно то, что тело мужчины было не обмякшим, как обычно во сне, а скорее, наоборот – ненормально твердым и абсолютно не подающим никаких признаков жизни. Одной рукой Яна схватилась за сердце, а другой, уже дрожащей и похолодевшей, дотронулась до его шеи. Несмотря на то что у нее руки были холодными, кожа Леона была еще холоднее. То есть она была абсолютно ледяной! То, что мужчина мертв, подсознание Яны поняло сразу, а вот сознание верить отказывалось.

– Не может быть… – отшатнулась Яна, и в глазах у нее потемнело. Поле зрения сузилось до того, что она видела только бледное лицо Леона, лежавшее на полированной поверхности стола.

Яна пятилась до самой двери, что-то сшибая на своем пути, а затем, выскочив в коридор, понеслась по замку с придушенным криком «Помогите!», который застрял у нее где-то глубоко в горле. Эта половина замка и отличалась от другой тем, что была (или казалась) абсолютно безлюдной. Яна ни единого человека на своем пути не встретила, а ведь хотелось, как никогда. Мало того – в шоковом состоянии она заблудилась, два раза упала и чуть не сошла с ума, когда случайно оказалась в мастерской по производству восковых предков Леона. Ситуация была очень странная. Она стояла вроде бы среди людей (пустых и восковых), а они ничем не могли ей помочь.

– Что же делать? Господи… Эй, кто-нибудь! Люди, помогите!

Яна блуждала среди восковых фигур со слезящимися глазами и сбитым напрочь дыханием в поисках выхода. Вдруг ее взгляд упал на «портрет» Эрика, и ко всем бедам у девушки и сердце перестало биться.

«Эрик? Откуда здесь Эрик? Я не видела такой куклы в прошлый раз… О чем я вообще думаю? Он не является родственником Леона…» – словно ледяной душ проливался на мозги Яны.

Ее ноги подкосились, и она осела рядом с Эриком. Последним, что она помнила, прежде чем отключиться, было осознание, что перед ней второй труп. Только это был не Эрик, а его брат Рауль. Обрадоваться или огорчиться она уже не успела.