Девять граммов на весы Фемиды - Валерий Карышев

Прошло около восьми месяцев, как адвокат начал работать по делу опера Малькова. Если в начале следователь вел активные действия – допросы, очные ставки, назначение экспертизы, то через месяц-полтора пыл его угас. Мальков продолжал находиться в следственном изоляторе Бутырки. Правда, пару раз его вывозили в «Матросскую Тишину» на психиатрическую экспертизу, которую назначал следователь. Там он был целый рабочий день. Вечером уставшего Малькова привозили обратно.

За это время адвокат Козырев много раз посещал Малькова в следственном изоляторе, разработал тактику защиты. Первоначальная версия заключалась в том, что Мальков полностью, в соответствии со статьей 51 Конституции, отказывался от дачи показаний. Эта версия была наиболее правильной, потому что необходимо узнать позицию другой стороны – что показывает потерпевший и что готовит в качестве обвинения следствие.

Адвокат был удивлен, когда в один из дней, примерно через восемь месяцев после начала следствия, следователь позвонил ему и предложил прийти в следственный изолятор для окончательного предъявления обвинения. Как же так? Следствие закончено в такой короткий срок? На самом деле, положа руку на сердце, можно сказать, что любое следствие, конечно, не считая тяжелых случаев, может быть закончено максимум за два-три месяца. Но получается так, что следствие раньше, чем через год-полтора, не заканчивается. Причины непонятны: то ли следователи не хотят быстро заканчивать дело, то ли выжидают какое-то время непонятно зачем, то ли нагрузка большая.

Но это не касается дел, которые ведет Генеральная прокуратура. Обычно у следователя Генеральной прокуратуры находится одно дело, если это следователь по особо важным делам. У следователя Барсукова было в подчинении еще два помощника, работающих в городской прокуратуре и прикомандированных для ведения этого дела. Поэтому адвокат удивился, что за такой относительно короткий срок дело было закончено.

Приехав в назначенное время, он увидел в кабинете скучающего следователя и его помощника. На столе лежал диктофон. «Ага, – подумал адвокат, – значит, сейчас, помимо предъявления обвинения, начнется 217-я статья УПК – ознакомление сторон с материалами уголовного дела».

Следователь сухо поздоровался с адвокатом.

– Ну, как у вас настроение? – спросил он.

– Настроение хорошее, – ответил Козырев.

– Да что же у вас хорошего? У вас статья. Мы хотели вам дать еще одну статью – превышение должностных полномочий. Но вам повезло.

Адвокат кивнул и, словно работая на опережение, произнес:

– Да, я уже приготовил справку о том, что РУБОП ликвидирован и все его сотрудники выведены за штат. Таким образом, ваши намеки, которые вы делали несколько дней назад о готовящейся новой статье, уже юридической силы не имеют.

Следователь улыбнулся:

– Тогда будет превышение служебных полномочий.

– Ну, попробуйте. В суде я легко эту статью отведу.

– Нет, этого не нужно. Ему и так достаточно будет, чтобы лет на двенадцать-пятнадцать уехать в места не столь отдаленные по своей родной статье – вымогательство. Так что у нас с вами сегодня короткая программа. Я еще раз ознакомлю вас с результатами экспертиз, предъявлю в окончательной редакции обвинение, и можете с сегодняшнего дня начинать знакомиться с делом.

– Ну что же, хорошая программа! – улыбнулся адвокат. – Почему же мы не начинаем?

– Так вашего клиента сейчас должны привести.

– Я пока посмотрю результаты экспертизы, которую вы назначали.

– Пожалуйста, смотрите.

Адвокат стал внимательно изучать экспертизы, назначенные по голосу и по отпечаткам пальцев, которые были обнаружены на папке с деньгами. По голосу экспертиза пришла к короткому выводу, что голос может принадлежать Малькову. Слово «может» придало адвокату оптимизма. Ведь это можно истолковать по-разному… Что касается отпечатков пальцев, то они были обнаружены только на папке. А на деньгах отпечатков пальцев Малькова не было. Можно будет легко доказать, что папку сотрудники ФСБ просто вложили Малькову в руку.