Первая, вторая, третья - Лариса Соболева

— Какая‑то подпись у тебя корявая, Лизонька. — Светлана показала два пальца, он вспомнил. — Ах, да, да, ты же ломала пальчики, бедняжка.

Это был наиболее опасный момент, но прошел он неожиданно гладко.

Назначили прием на четыре, ведь гости должны приехать, осмотреться, поесть, выпить, ну и чтоб хватило времени поговорить всласть. Для тех, кто не хотел ехать на своих колесах, был заказан автобус, впрочем, большинство друзей Всеволода Федоровича колес не имели, в основном из автобуса выходили пожилые люди. Встречали гостей сам Верховой, нарядная и сверкающая камешками Светлана и Родион, у которого вырвалось после объятий с первым представителем «старой гвардии», который явно выполз из кладовки, где хранится всяческая рухлядь:

— Это ваши друзья?

— Мои. — Тесть уловил иронию в его голосе, взглянул на зятя и с укоризной прочитал короткую нотацию: — Тебе они не нравятся, не престижные, не имеют положения, плохо одеты, от большинства пахнет лекарствами. От них ничего нельзя получить. Запомни, Роди, вдруг пригодится. Друзья — это опора, когда тяжело — идешь к ним, только они найдут нужные слова и уменьшат боль, когда счастлив — идешь к ним, они с тобой радуются. А если ты забываешь о них, чуть разбогатев, то твой моральный диапазон равен нулю.

— Не понимаю, на что вы обиделись.

— На тон, Роди. У тебя он был презрительный, а мои друзья этого не заслуживают. О, кого я вижу… — раскинул руки Всеволод Федорович, идя навстречу старушке с фиолетовыми волосами. — Татуня! Ммм… какая ты стала величественная…

— Господи, Сева! — взялась Татуня за сморщенные щеки. — Ты совсем седой. Ах, боже мой, как здесь красиво! Ничего подобного я не видела, это же целый город! Сева, кто построил эти романские замки? И ты с палкой?

— С тростью.

— Ай, палка, она и есть палка. И меня ноги подводят, спина болит. Если б до самой старости оставаться молодым, а потом раз — и кувыркнулся. Это было бы справедливо.

С «нужными» Родиону гостями он удалялся, показывая, где им предстояло отдохнуть:

— В том здании зал, где мы будем праздновать. Там же комнаты отдыха… А там парк, небольшой, но уютный. Бассейн есть под открытым небом, можно искупаться. Пока ждем, можно выпить шампанского.

Ни один из гостей не рискнул купаться, вода явно холодная, да и при параде все, а шампанское пили, особенно старушки, дедки предпочитали водочку, но за столом, чтоб заодно хорошо закусить.

Люди Родиона, на присутствии которых настоял тесть, чинно прохаживались по территории отеля, ни с кем не общаясь. Даже Киру Львовну захватили — она устроилась на скамье у искусственного водопада, нарядное платье не сделало ее более привлекательной, как казалось Светлане. Наличие большого количества мужчин с переговорными устройствами, закрепленными на ухе, не смутило людей Родиона, как и его самого. Это не просто райский уголок, это безумно дорогой уголок, охрана здесь в штате, но Марата смутило, что охраны слишком много, буквально на каждом пятачке торчал столб в костюме. Когда Родион пробегал мимо, он задержал его:

— Все нормально?

— Отлично. Уже приглашают к столу.

— Слышь, а здесь всегда столько бездельников с наушниками?

— Не понял, тебя что‑то настораживает?

— Ну, так… Неужели всю эту свору дармоедов содержит отель? Зачем так много охраны?

— Наверное, тесть решил пыль в глаза пустить своим кентам, побитым молью. А вообще, сюда селят VIP‑персон, для них держат охрану. Персоны не частое явление, может, хозяин заставил отрабатывать парней и у тестя. Кстати, наушники у всех: официантов, охраны, поваров, администрации.

— Бабки некуда девать, — констатировал Марат.

Не знал Родион, что и официанты сегодня ненастоящие, оперативники прошли краткий курс по обслуживанию клиентов за столом, правда, чтоб не вышло казуса, к ним приставили трех человек из отеля, которые взяли основную нагрузку на себя. Светлана, увидев Захара и Михаила в париках, приклеенных усах и очках, низко опустила голову и затряслась от смеха. Ее одернул Всеволод Федорович, но разве это помогло?

Застолье началось, а с ним тосты, речи, Родиону было неловко перед высокопоставленными гостями, когда к микрофону рвались престарелые друзья тестя и дли‑инно говорили, вспоминая боевую молодость. Время пролетело незаметно, стемнело…

В зал заглянул Стриж в образе охранника и тотчас отпрянул, увлекая за собой Наговицына:

— Там ВиВа! Не дай бог, ляпнет Роди, кто мы есть… Идем прогуляемся. Если что — ребята сообщат.

— Сидит за столом? Кто ее пригласил?

— Наверное, Родион. Он специализируется на нужных людях.

— Смотри‑ка, подмоченная репутация не помешала остаться в круге первом.

— А ее и с должности не турнули, — «обрадовал» Стриж, медленно прогуливаясь по аллее, выложенной каменными плитами. — Суд не скоро, но могу предсказать, какое вынесут решение. Невиновна!

— Тогда я застрелю ее, — пообещал Наговицын.

— Каким образом? — фыркнул Стриж.

— Она попадется мне еще раз, пройдет время, и попадется. Уверовав, что для нее закон не писан, обнаглеет. И тогда я застрелю ее при попытке к бегству, даже если она будет стоять, все равно застрелю. Надоело! Я ловлю, а суд их отпускает! Я ловлю, а правительство амнистию им! Надоело.

Наткнулись на Захара с Михаилом и Большим Гошей, остановились.

— Вы на бал‑маскарад? — сострил Стриж. — Это здесь.

— Да ладно тебе… — трогая усики, смутился Михаил. — На шестерых человек столько народу кинули.

— Не скажи, — покачал головой Наговицын. — Это шесть преступников, а спрятаться здесь есть где, закутков до фига. Вон хотя бы под иву стань, и тебя ночью не видно, плети дерева закроют полностью. Рядом будут бегать, но не увидят.

— Вот будет хохма, если Лиза с Филиппом живы и здоровы, — пробормотал Захар и тоже потрогал усы запорожского казака. — Получится, зря парились. Блин, мне все время кажется, что усы отклеиваются.

— Почему зря? — не согласился Стриж. — Два убийства все равно есть. Похищение есть, а к похищению прилагаются статьи…

— Клиенты курить и гулять выходят, — сообщили по рации.

— Мне в ухо стреляет, когда говорят, — пробубнил Большой Гоша.

— Идите, — бросил Стриж. — Ваше дело за Светланой присматривать, сейчас так‑сяк, а серьезно настраивайтесь на второй перерыв.

— Помним, — сказал Захар, отправляясь с друзьями к залу.

— А нам что теперь делать? — спросил Наговицын.

— Хм, жаль, лишних усов не захватили, — досадливо произнес Стриж. — Теперь наша задача не попасть на глаза этой суке ВиВа. Посидим где‑нибудь в темном уголке.

Лисовский еще засветло подъехал к отелю «Корона», остался в автомобиле, открыв окно. Вечер, а затем и ночь принесли с собой изумительную прохладу, какой летом никогда не бывает в городе. Воздух, пропитанный водой и водорослями, пьянил, а естественных водоемов здесь много — рукава и протоки от основного русла рассекают обширное пространство вдоль и поперек. Тихо играла музыка, хотя здесь она необязательна, даже лишняя. Урбанизированному человеку полезно побыть в натуральной тишине, ощутить связь с пространством, понять, что ты не песчинка, а личность, такая же огромная внутри, как этот мир, и ответственная за него.