Дама, которой не было - Мария Жукова-Гладкова

Артем орал, я орала, пес рычал, прибежал хозяин. Я вылезла из машины, вызвала полицию и «Скорую», а сама бросилась к Николаю, чтобы вытащить его из-под Артема. Пес не обращал на меня и Николая никакого внимания. У него была своя задача – удержать преступника. И он удержал до приезда тех людей, которые забрали мерзавца, ранившего их коллегу.

Николая загрузили в «Скорую», я залезла вместе с ним, не забыв закрыть машину. И еще я погладила замечательного Тобика, и похвалила его, и поблагодарила. Умный пес был очень горд собой. Мне показалось, что он мне подмигнул.

Бригада осталась заниматься несостоявшимся убийцей, которого по приказу хозяина пес наконец отпустил – и получил кучу устных благодарностей не только от меня, но и от сотрудников органов. Пес все понял. Мне кажется, что животные понимают гораздо больше, чем мы думаем… Ну а я обязательно куплю ему килограмм вырезки.

На протяжении всей операции я сидела в коридоре и ревела. Николай пострадал из-за меня, то есть потому, что пришел мне на помощь. Но кто же знал, что на меня набросится придурок с пистолетом? Кто же знал, что Артем такой придурок? Или он просто сумасшедший? Или крыша у него поехала совсем недавно?

Я стала вспоминать, что мне говорил Артем за то недолгое время, пока держал меня в заложницах. Мне это время, конечно, показалось вечностью…

А ведь он считал меня виноватой во всех своих бедах. Или я его неправильно поняла? Но почему меня-то? Я не имела совершенно никакого отношения ни к его увольнению, ни к фотографиям, которые получил Демпси. И вообще таких уродов нужно кастрировать и изолировать от общества! Фотографии с певицами и актрисами, фотографии «лесбиянок» – ничто по сравнение с тем, что у Анжелики Львовны было на Артема. А ведь это явно было у Анжелики Львовны…

Через некоторое время ко мне в коридоре присоединился коллега Николая, который выезжал на место, потом приехал один его друг. Я видела его в квартире Анжелики Львовны, только не помнила, как зовут. Меня попросили рассказать в деталях, что случилось. Я рассказала. И про фотографии тоже рассказала. И про увольнение Артема.

– Вы раньше не замечали за вашим бывшим коллегой… неадекватности? – спросил следователь.

Я покачала головой. Я вообще мало с ним общалась. Но Артем всегда был мне неприятен. Своими манерами, слишком сладким одеколоном, которым он всегда щедро себя поливал… У меня не было поводов относиться к нему предвзято или неприязненно, но я все равно старалась его избегать. Может, подсознательно чувствовала его гнилое нутро?

Мне сказали, что Артему сделали укол и временно заперли в камере. Врач, который слышал, что он нес, сказал, что психиатрическая экспертиза вполне может признать его невменяемым, и тогда Артема отправят на принудительное лечение.

Наконец вышел врач. Операция прошла успешно, но Николай пока еще не отошел от наркоза, и мы не могли перекинуться с ним словом. Его отправили в палату, ну а мы с его коллегами поехали по домам. Я очень надеялась, что на этот раз у дома меня никто не ждет.

– Мне казалось, что в наше время таких мужчин больше нет, – сказала мама. – Он готов был пожертвовать ради тебя жизнью, Наташа. Можешь больше не сомневаться. Второго такого человека ты не найдешь.

Я улыбнулась сквозь слезы.

В этот момент позвонила моя коллега Люська, возглавляющая журнал для юных девушек и провинциалок в большом городе.

– Наташа, ты можешь ко мне приехать?

– Это не подождет до завтра?

Люська вздохнула.

– Наташа, это дело нужно обсудить как можно скорее.

– Артем и с тобой что-то начудил?!

– Какой Артем? – не поняла Люська.

Я вкратце описала, что произошло.

– Обалдеть, – сказала Люська. – Но дело не в Артеме. Дело в Демпси. И я не знаю, как мне себя вести. Наташа, приезжай.

Люська продиктовала адрес. Мама не хотела меня отпускать, но я все равно поехала. Мне было интересно, что же случилось там.

Кстати, а ведь охранник в нашем здании говорил, что Люська себе какого-то мужа из агентства присмотрела…