Силиконовое сердце - Татьяна Луганцева

– Ваши кафедры еще как связаны! Ведь именно ты вынес кое-какие вещи из огня из кабинета Льва Леонидовича, а потом отнес эту коробку к себе! – возбужденно закричала Ева.

– Точно… так ты считаешь, что злоумышленнику необходимо убрать что-то с кафедры микробиологии? – растерянно произнес Евгений Ильич.

– Я в этом уверена! Поэтому и избавились от профессора! Я думаю, что во всех злодеяниях замешана Таня Коршунова, – выдала Ева. – Дмитрий как-то заявил мне, что я быстро разочаровываюсь в людях и сдаю своих друзей. Принимаю его упрек. Я плохо думала про Юрия, про него и в этом была не права. Поставила, что называется, не на тех лошадей. Сейчас я уверена, что именно Татьяна участвовала в преступлениях, а с ней заодно и Кристина. Тем более что они оказались знакомы.

– Татьяна Коршунова – опасная женщина, – согласился доктор.

– Почему вы так решили? – спросил Дима. – Я вот как раз в этом не так уверен…

– Женщина, способная сама себе вонзить нож в грудь, способна на многое… – глубокомысленно заявил Евгений.

В комнате повисла пауза. Ева с Димой многозначительно переглянулись.

– Евгений Ильич, Татьяна действительно была ранена ножом в грудь, на нее напали в Болгарии… В этом обвинили Юрия – ее лысого любовника.

– Ерунда это все… не знаю, что там делал с ней бизнесмен из Москвы, но ножевую рану в грудь она нанесла сама себе, – твердо заявил патологоанатом.

– Почему вы так решили?

– Евочка, я видел очень много ранений в своей жизни, в том числе и смертельных. По ходу проникновения в тело оружия я понял, что такую рану можно нанести только своей рукой.

– Боже, почему же тогда болгарские медики это не определили, ведь Татьяна провела у них в больнице несколько дней, ее зашивали… доставали нож… – недоумевала Ева.

– Девочка моя, заметь, Татьяну Коршунову смотрели не патологоанатомы, а обычные врачи, – возразил Дима.

– Меня волнует еще один вопрос. Если кто-то хотел уничтожить какие-то вещественные доказательства два раза, то наверняка повторит попытку, ведь заказчик не задержан, – предположила Ева, – а кафедра патологической анатомии осталась цела.

– Татьяна приходила ко мне… – тихо заметил Евгений Ильич, заметно побледнев, – тогда-то я и увидел ее шрам.

– Вот! Она хотела завершить начатое дело, найти то, что искала. Татьяна ничего не предлагала вам?

– Предлагала выпить… – ответил Евгений.

– Бутылка сохранилась? – спросил Дима. – Вдруг в ней и находится то вещество, что вы не смогли выделить из ткани погибшего Игоря Александровича? Может, именно им и отравили всех пострадавших?

– Бутылку я разбил… а осколки уже давно вымела уборщица, – сокрушенно ответил Евгений Ильич. – Если бы знать… Ведь я находился в состоянии аффекта.

– Наверняка они подсыпали какое-то вещество своим жертвам именно в спиртное, – произнесла Ева.

– Кто они? – поинтересовался Евгений Ильич.

– Татьяна не могла действовать в одиночку… у нее должны быть сообщники, скорее всего, Кристина, раз уж они знают друг друга по анонимному клубу зараженных ВИЧ-инфекцией. Продолжив логическую цепочку, мы поймем, что Глеб действовал заодно с Кристиной, поэтому вполне возможно, что он был в курсе их дел. Затем его убрали.

– Все-таки это какая-то дикость… – задумалась Ева. – Настолько опасно… симулировать нападение таким зверским способом… нож в сердце… Ведь она могла убить себя!

– Вот тут я не согласен, – выключил плиту Евгений Ильич. – Татьяна, конечно, рисковала, но не сильно… основная часть лезвия увязла в силиконе, – объяснил патологоанатом и закашлялся.

– В чем… застряла? – не поняла Ева.

– Евгений Ильич хочет сказать, что грудь у Татьяны Коршуновой из силикона, – пояснил Дмитрий, прося разрешения закурить.

– Точно! Я в этом кое-что понимаю и к тому же видел собственными глазами.

Ева поняла, что, оказывается, ничего толком не знала о своей, так называемой, подруге.

– А Кристина? Что получилось с ней? – вспомнила Ева. – Следуя вашей логике, она тоже должна была изобразить утопленницу.

– Скорее всего, Татьяна придушила Кристину и столкнула ее в воду, как только увидела меня, зная, что подругу точно спасут. Ведь на шее у нее действительно синели следы. В остальном представление было разыграно по полной программе. Татьяна побежала на пляж, воткнула себе в грудь нож и стала звать на помощь Еву, когда та пришла. Ну и актриса!

– Как она могла знать заранее, что я приду? – удивилась Ева. – Даже если они и связаны с Кристиной, то это вовсе не значит, что они сообщали друг другу о своих свиданиях.

– Она бы дождалась любого другого человека и сделала бы то же самое, – махнул темной челкой Дима.

– Запомните, моя мысль по поводу того, что Таня сама вонзила себе в грудь нож, – не доказательство, а субъективное мнение. И в суде мне, алкоголику-патологоанатому, не поверят, – напомнил Евгений Ильич.

– Ты подумал о главном? – вдруг встрепенулась Ева.

– О чем?

– О причине, о мотиве! Зачем молодой женщине, удачно вышедшей замуж за профессора, травить людей, избавляться от мужа какими-то хитроумными планами? В чем смысл?

– Это объяснят сами преступницы, – глубокомысленно заметил Дмитрий, – хотя очень о многом говорят украшения в коробке Глеба, который какникак был связан с Кристиной, а следовательно, и с Татьяной!

– Ты думаешь, они травили людей ради банального грабежа? – удивилась Ева.

– Все может быть, а иначе откуда у Глеба появились драгоценности? – озадачил ее Дима.

Дмитрий посмотрел на патологоанатома и вспомнил о том, насколько Татьяне важно было уничтожить что-то на кафедре мужа.

– Могла ли Татьяна обнаружить ценную для них коробку с документами у вас в подвале? – спросил он у патологоанатома.

– Я не думаю… Она у меня совершенно не спрятана, стоит под моей раскладушкой. Когда я уходил с Виталием Васильевичем, Татьяна тоже покинула анатомичку, весьма недовольная, надо отметить.

– Еще бы, ведь ей не удалось отравить свидетеля и найти интересующие ее документы.

– Надо ехать туда! – воскликнул Дима.

– Прямо сейчас?

– А когда? Когда опять сломают дверь и вынесут коробку? Тогда мы точно не узнаем разгадку. Мне почему-то кажется, что она скрыта в этой коробке, вынесенной с кафедры микробиологии.

– Ребята, я поеду с вами, – засуетился хозяин квартиры, – я хочу помочь докопаться до истины.

– А как же ваша дочка?

– Она большая девочка, я напишу ей записку, что скоро приеду. А ужин сама найдет.

Втроем они спустились во двор, в прохладный, темный вечер. Ветреная погода и нависшие тучи предвещали скорый дождь. Они уселись в машину Евы и тронулись в путь. Дима из-за раны еще не садился за руль своего «Хаммера», оплатив стоянку на месяц.