Дебютантка - Кэтлин Тессаро

Джек откинулся на спинку стула и вытянул ноги.

Рейчел прикурила еще одну сигарету.

– Мне кажется, в Эндслее водятся привидения, – сказала она, прерывая затянувшееся молчание.

– Что это ты вдруг?

– Странная там энергетика. Мне внезапно стало как-то грустно.

Он фыркнул и отхлебнул пива.

– А тебе не кажется, что причина в нас самих?

– Нет, – покачала она головой. – Я вдова, ты вдовец, мы взаимно нейтрализуем наши биологические поля, – криво усмехнулась она. – Нет, этот дом какой-то странный. Он словно бы живет своей жизнью.

– Вот и Кейт об этом тоже говорила. Дескать, есть там какая-то тайна.

Рейчел бросила на Джека пристальный взгляд:

– А ведь она тебе нравится, верно?

Он безразлично пожал плечами и отвел глаза:

– Не все ли равно?

– Ну скажи, нравится или нет?

– Господи, Рейчел! – Джек нахмурился, попытался казаться серьезным и безразличным, сделал вид, что с интересом разглядывает содержимое тарелки. А потом поинтересовался: – С чего это ты взяла?

– Не знаю, мне так показалось.

Она отвернулась и снова посмотрела вниз, на пляж:

– Все это так досадно и нелепо.

– Что ты имеешь в виду?

– А вот то и имею! – раздраженно воскликнула Рейчел. – Вы что, оба думаете, я слепая?

Не найдя в тарелке ничего интересного, Джек поднял голову:

– В каком смысле – оба?

– На днях ты уехал, не оставшись на обед, так Кейт потом до самого вечера слонялась по комнатам как неприкаянная. Видно было, что она переживает, словно школьница.

– Правда? – Джек попытался выдавить улыбку, но у него ничего не вышло.

Рейчел закатила глаза к небу:

– Неужели я буду врать!

– Ну… да, – едва ворочая языком, признался он. – Ты права: Кейт мне нравится.

– Тогда в чем проблема?

– Я ей не верю. Да и себе тоже не верю.

Рейчел подперла подбородок ладонью:

– Знаешь, Пол, такого больше не повторится.

– Что-о?

– Я сказала, такого больше не повторится.

– Ты назвала меня Полом.

– Да? Извини. – Рейчел отхлебнула пива. – Чисто фрейдистская оговорка.

– Откуда тебе знать, повторится или нет?

– Ты уже совсем другой. Ты очень изменился. А Кэти… Это тебе не Джулия. Да и она сама, кстати, тоже в последнее время изменилась.

Джек колебался. Сказать или не сказать? О том, что у Кейт был любовник, что она, по ее собственному признанию, была содержанкой. Да, наверное, Рейчел и сама это знает.

– Может быть, ты и права, – вздохнул Джек.

Нет, лучше не говорить. И вместо этого он решил признаться кое в чем другом.

– Знаешь, я ведь ездил на кладбище. На прошлой неделе. И на могиле нашел букет роз. От него.

– О господи!

– Поэтому я и подался сюда. А на кладбище ездил, чтобы… не знаю, как это объяснить… В общем, чтобы забыть обо всем, раз и навсегда. Примириться с этим. И вдруг – на́ тебе, эти розы.

– А ты уверен, что букет от него?

– Уверен. Там была карточка.

Рейчел снова обернулась в сторону пляжа и посмотрела на карапуза в панамке, балансирующего на неровной поверхности скалы; одной ручонкой он ухватился за маму, а в другой крепко сжимал маленький сачок.

– Что тут скажешь? Очень сочувствую тебе, Пол.

Опять Пол. Но на этот раз Джек не стал поправлять Рейчел. Он чувствовал напряжение, связывающее два мира – видимый и невидимый, порой смыкающиеся друг с другом, переливающиеся один в другой, особенно в такие вот минуты.

Он с треском разломил клешню краба и впился зубами в мягкое белое мясо.

– Пол говорил, бывало, что мы прощаем не потому, что так надо, а потому, что у нас есть выбор, – сказал он, проглотив кусок. – Тогда я этого не понимал, да и сейчас, честно признаться, не очень-то понимаю. – Джек поднял голову от тарелки и смущенно улыбнулся.

Рейчел пристально смотрела на него, и выражение ее лица было очень странным.

– Что ты сказал?

Уж не обидел ли я ее, испугался Джек. И попытался пояснить, о чем только что говорил:

– Я просто сказал, что Пол иногда рассуждал об этом. Я ведь тогда постоянно напивался после работы в пабе и вечно надоедал твоему мужу, приставал к нему со своими проблемами. Вот, мол, хоть Джулия и умерла, а я все равно никак не могу простить ей измену. А он иной раз высказывал на этот счет интересные мысли.

– Например? – В голосе Рейчел слышалась тихая настойчивость, она даже подалась вперед, чтобы не пропустить ни слова.

– Ну, например…

Ее напряженный голос насторожил Джека. Он постарался вспомнить, как все было. Они сидели в пабе совсем рядом с офисом, паб назывался «Парик и платье». Джек как сейчас видел перед собой Пола: рукава рубашки закатаны, он то и дело отбрасывает падающие на лоб густые пряди седых волос, смотрит на собеседника умными темными глазами и терпеливо слушает. Джек ясно помнил сострадание, звучавшее в голосе Пола, помнил его интонацию, окрашенную иронической, чуть ли не простонародной прямотой. Сколько часов просидел он так с Джеком, выслушивая его бесконечные занудные жалобы, полные обиды и страха? Пол старался поддерживать беседу, вставлял замечания, и Джек иной раз долго потом пытался докопаться до их истинного, глубинного смысла, вертя слова в голове, словно кубик Рубика, не в силах сложить его, как надо. Вот и сейчас он сосредоточился, пытаясь вспомнить все точно, чтобы дословно передать Рейчел слова Пола.

– Ну, например, он однажды заметил: «Прощать Джулию у тебя нет никаких оснований. Кто станет винить тебя, если ты так и не простишь ее до конца жизни? Но я тебе вот что скажу: если простишь, тебе самому станет легче. Тебе еще жить да жить, так что лучше не злись, для здоровья полезно прощать. Хотя я понимаю, сейчас тебе, конечно, наплевать на эту бодягу». – Джек улыбнулся. – Ты же знаешь, он любил всякие такие словечки.

– Да. – Лицо Рейчел затуманилось, словно она вспомнила что-то такое, что касалось только ее и Пола. – Продолжай.

– Его мысль заключалась в следующем. Мы прощаем обиды не потому, что это легко сделать, и не потому, что так будет правильно и справедливо. Нет, мы делаем это потому, что акт прощения сам по себе обладает огромной силой. Мы как бы подтверждаем: да, я согласен принимать жизнь такой, какая она есть. И еще: прощение – это наша привилегия, ее у нас никто не может отобрать. Она ставит нас выше всей остальной природы и связывает нас с божественным миром. Животные не умеют прощать, они жертвы всего, что с ними случается в жизни. Они не способны сознательно принять решение и смириться с обидой или оскорблением, с враждебностью или несправедливостью. Они не могут принять решение и вобрать это в свою душу, не способны встать выше своего отвращения к чему-либо. Понимаешь, Рейчел, Пол много говорил об этом. Он постоянно повторял: «Ты должен просто проглотить обиду, Джек, проглотить и усвоить урок. Чем сильнее ты хочешь отстраниться и освободиться, тем больше в тебе скапливается яду. И в действительности ты хочешь освободиться от самой жизни… Но ты должен понять, что и это тоже жизнь. А ты попробуй стерпеть, проглотить обиду, как устрицу. Если не сопротивляешься, обида становится частью твоей души и ты делаешься душевно крепче».