Тщательная работа - Пьер Леметр

— М-да, — хмыкнул Ле-Гуэн с гримасой отвращения.

Какое-то мгновение они сидели в задумчивости.

— Ладно, — начал Камиль, — мне тоже кажется, что это пустой номер. Слишком много расхождений в деталях. В книге определенно сказано, что мужчина получил «удары перочинным ножом» и что у него «на мизинце левой руки тяжелый перстень»: нет и следа чего-то подобного у покойника в Фонтенбло. В романе на месте убийства находят огрызок сигары и полбутылки бурбона: этого тоже нет. Как и коробки с итальянской плиткой, брошенной на камни. Нет, не сходится. Обманка.

Ле-Гуэн думал о другом.

Последовавшее молчание касалось уже не этого дела, которое для них было решенным, а другого, и с неизбежностью вело к менее тихим берегам…

— А что до этого… — глухим голосом проговорил Ле-Гуэн, — тут я с тобой более или менее согласен. Думаю, надо предупредить судью.

Жан Франсуа Рише отпуск не брал, но работа торгового представителя оставляла ему свободное время, особенно в июле. Как-то вечером во вторник он предложил своему шестнадцатилетнему сыну Лорану поехать порыбачить на Сену. Что они и проделали 6 июля 2000 г. По традиции место выбирал сын. Лоран искал «подходящий уголок» для того дня, но найти не успел. Едва отойдя на несколько шагов, он напряженным тревожным голосом позвал отца: у берега реки, животом вниз, в неглубокой воде плавал труп женщины. Лицо погружено в ил. На ней было серое платье, покрытое кровью и грязью.

Двадцать минут спустя прибыли жандармы из Корбея. Расследование, порученное подполковнику Андреани, было немедленно начато. Менее чем через неделю стало известно приблизительно то же, что и осталось известным: практически ничего.

Молодая женщина, белая, около 25 лет, со следами жестокого избиения, во время которого ее буквально таскали за волосы, о чем свидетельствует содранная кожа на лбу и целые пригоршни вырванных волос. Для нанесения ударов убийца использовал молоток. Вскрытие, проведенное неким доктором Монье, показало, что жертва умерла не от жестоких побоев, а немного позже, от двадцати одного удара ножом. Никакого следа сексуального насилия не выявлено. Жертва зажала в руке обрывок серой ткани. Смерть наступила около сорока восьми часов назад.

Расследование быстро установило, что молодая женщина была жительницей Корбея по имени Мариза Перрэн, о чьем исчезновении четыре дня назад заявили ее родители; исчезновение подтверждали ее друзья и работодатели. Молодая парикмахерша, которой было 23 года, проживала на бульваре Республики, дом 16, в съемной трехкомнатной квартире, которую она делила со своей кузиной Софи Перрэн. Все, что о ней можно было сказать, выглядело вполне банальным: каждое утро на общественном транспорте отправлялась на работу в салон, на работе ее ценили, в конце недели вместе с кузиной выбиралась в какое-нибудь модное местечко, флиртовала с мальчиками, с некоторыми из них спала. В общем, ничего примечательного, кроме того факта, что она покинула свой дом в четверг, 7 июля, около 7.30, одетая в белую юбку, белую блузку, розовую куртку и туфли на низком каблуке, и нашли ее только два дня спустя, одетую в серое платье, с наполовину разбитой головой, погруженной в ил. Эта смерть осталась необъяснимой. Ни одна деталь не позволила выяснить ни как она исчезла, ни как попала на берег Сены, ни что делала все то время, которое прошло между исчезновением и смертью, ни кого она встретила, ни кто, по всей вероятности, ее убил.

Следователи выявили несколько странных моментов в этом на первый взгляд банальном деле. Например, тот факт, что жертва не подверглась сексуальному насилию. В большинстве случаев, когда девушек обнаруживают в сходных обстоятельствах, есть следы такого насилия. Здесь — ничего подобного. Насколько мог установить судмедэксперт, последние сексуальные контакты Маризы Перрэн имели большой срок давности. Говоря яснее, настолько большой, насколько имеющееся в его распоряжении оборудование могло определить. Такого рода периоды исчисляются неделями. И действительно, ее кузина на втором допросе подтвердила, что жертва в последнее время «не тусовалась» из-за любовного разрыва, который едва начал затягиваться («Она прям места себе не находила!» — подчеркнула кузина, похоже с оттенком восхищения). Герой этого разрыва, некий Жоэль Ванекер, почтовый служащий, был допрошен и тут же освобожден от подозрений.

Настоящей странностью (ни изнасилование, ни его отсутствие в наши дни не дают оснований для разговора о странности в буквальном смысле), воистину диковинным фактом было серое платье, в котором обнаружили жертву. Ее след потерялся на несколько дней, девушка вполне могла переодеться, и даже не один раз, но чего следователи не могли объяснить, так это почему ее выловили одетой в длинное платье, сшитое приблизительно в 1870 году. Сам факт, кстати, был установлен довольно поздно. Казалось странным, прежде всего родителям и кузине, что девушку нашли в бальном платье. Эта деталь не вязалась ни с ее привычками, ни со сложившимся представлением о ней, к тому же никакого бального платья у нее отродясь не было. Внимание экспертов привлекла и степень ветхости платья, которая шла вразрез с продолжительностью пребывания тела в воде. Тогда следователи обратились к специалистам и провели экспертизу ткани и пошива. Мнение было единодушным: платье было произведено, без сомнения, в парижском регионе, нитками и пошивочными приемами, восходящими к середине ХIХ века. Использованные пуговицы, как и синий позумент, позволили уточнить дату — 1863 год, с возможным отклонением плюс-минус три года.

Экспертов, консультировавших расследование, попросили определить цену платья. В преступлении не было, если можно так сказать, ничего беспричинного, раз уж убийца решился отправить в реку вместе с трупом антикварное изделие стоимостью в три тысячи евро. Единственным объяснением, которое сумели придумать, было то, что он, возможно, не знал его истинной стоимости.

Поиски продолжились среди антикваров и старьевщиков. Из-за нехватки людей область расследования ограничилась районом преступления, и после долгих недель работы выводы не продвинулись ни на миллиметр.

Если упоминалось, что девушка была «найдена одетой в это платье», то потому, что умерла она не в нем. Девушку жестоко избили и убили в другой одежде, а приблизительно через тридцать шесть часов переодели в это проклятое бальное платье — и тут опять-таки имелась странная деталь. Убийца не удовольствовался тем, что бросил тело в воду. Он уложил тело девушки с определенной деликатностью: и складки платья, и глубина, на которую лицо было погружено в ил, все указывало на старание, на особые предосторожности — что было весьма удивительно со стороны человека, который несколькими часами раньше убил ее ударами молотка.

Следователи так и остались в недоумении относительно значения этой детали.

Сегодня, благодаря появлению «Преступления в Орсивале», изданного в 1867 году романа Эмиля Габорио, который Балланже поместил среди романов-основателей детективного жанра, ни одна из странных деталей этого преступления не казалась больше загадочной. Графиня Треморель, жертва из романа Габорио, была, как и малышка Перрэн, блондинкой с голубыми глазами. Все сходилось: то, как было расположено тело, способ, каким она была убита, ее одежда, обрывок серой ткани, который она продолжала сжимать в левой руке, — короче, каждая деталь точь-в-точь совпадала с романом. Совершенство в деталях: даже платье было изготовлено в год, соответствующий действию книги. У Камиля, конечно же, не оставалось и тени сомнения: перед ним было четвертое дело.