Семь лет молчания - Марина Серова

– Сколько всего таких «пациентов»?

– Было восемь, пока девчонка не отбросила концы.

– Ты о какой девчонке?

– Из медуниверситета. Надя, что ли. Решила на свою голову поиграть в частного детектива.

Мы переглянулись с Володей и поняли, о ком идет речь. Это была та самая милая девушка Надежда, которая сливала мне информацию. Ее труп был найден в лесу.

– Что с ней случилось? – спросила я.

– Ректор застал ее врасплох, когда она рылась в документах в его приемной. А потом сделали с ней то же, что и с остальными. Он отправил ее в клинику передать кое-какие документы, а я заманил ее в подвал, и пришлось вколоть ей лекарство. Но кто же знал, что у нее слабое сердце. Она прямо там и умерла через несколько часов. Деваться было некуда. Отчим приказал отвезти ее в лес и зарыть там.

– А что с цепочкой? Почему у нее на шее был кулон Лизы?

– Хотели запутать вас. Внешне они были немного похожи, поэтому и надели на нее кулон. Чтобы вы перестали расследовать.

– Так как оказались у вас Фролова и Игнатьева?

– Насколько я знаю, ректор застал их в своем кабинете, когда они читали то, что им не следует. Он отправил их к нам, а мы о них позаботились. Лизу полиция стала искать. А у Марины никого не было, поэтому ректор сам написал заявление от ее имени об отчислении.

– Что с девушками там делали? Какими лекарствами их кололи?

– Успокоительными. Кормили их, гуляли с ними. Они были как «овощи», поэтому угрозы не представляли. Большую часть времени они лежали.

– Так и собирались их там держать?

– Пока да. Но были планы отвезти их в другую страну, откуда они никогда не смогли бы вернуться.

– Жестоко, – постучал ручкой по столу Кирьянов.

– Это жестокий бизнес, к сожалению.

– И где сейчас остальные?

– Трое лежат в частном доме. Мы выкупили его за копейки. Там нет подвала, но много комнат.

– Адрес?

– Улица Котельная, дом два.

– Срочно отправляйте наряд на Котельную, дом два, – позвонил Кирьянов по телефону дежурному. – Кто там с ними? Он вооружен?

– Там Вася. Да, у него пистолет.

– Подозреваемый вооружен, – сказал он в трубку. – Какую роль играет в этом деле Матвей?

– Никакую.

– В смысле?

– Он не знает об этом бизнесе.

– Не поверю. Как можно не замечать, что творится у него под носом?

– Матвей – мажор, привык жить за папенькин счет. Своими руками он может делать только одно – лапать красавиц в уголке. Абсолютно безвольный. Поэтому его и не посвящали в подробности бизнеса. Сдал бы при первой опасности.

– Но, насколько мы знаем, именно он тогда отвез девушек в клинику, – вспомнила я.

– Да, но он понятия не имел, для чего это сделал.

– И он даже не понял на следующий день, что произошло?

– Говорю же, он недалекий. А в те годы так только за юбками и бегал. Чуть ли не каждую неделю с новой девчонкой. С этой Лизой только долго встречался, что было ему совсем несвойственно.

– Кто звонил мне с угрозами?

– Когда ты начала расследовать это дело, я понял, что нам конец. Ленка все твердила, что ты лучшая и раскрываешь даже самые безнадежные дела. Тогда я рассказал об этом отчиму. И он приказал припугнуть тебя.

– Звонки, велосипедист, кража дневника, нападение на соседку – это все твоих рук дело?

– Ну, не моих лично, но по моему указанию.

– Кстати, что с дневником? Зачем он был вам нужен? Ведь там ничего про вас нет.

– После вашего с Матвеем неудачного свидания он позвонил мне. Все рассказал, но тогда он уже был в хлам пьяным. Стал нести какую-то чушь. И сказал, что ты нашла дневник Лизы. И он боялся, что она написала в нем о своей беременности. Поэтому я и нанял человека, чтобы его забрать у тебя.

– Кого ты нанял?

– Дневник у тебя забрал из квартиры Ваня, все остальное – дело рук Пятака.

– Что стало с ребенком Лизы?

– Она его потеряла. С таким количеством медикаментов у ее беременности не было шансов сохраниться. Но мы, клянусь, не знали, что она в положении.

Спустя час Кирьянову сообщили, что третье место, на которое указал Филипп, обнаружено. Пациентов нашли и отвезли в больницу. Охранявшего их мужчину задержали.

– Это все пациенты? Других точно нет?

– По крайней мере, я знаю только этих.

– Ты знаешь, как они туда попали?

– Их привез Батя. Они где-то перешли ему дорогу, – рассказал Филипп.

– Как найти Батю? За ним еще пара грехов есть. Наркополиция давно его окучивает, – спросил у него Кирьянов.

– Если я сдам его, мне сбавят срок?

– Ты и так с нами сотрудничаешь, – ответил Володя. – Так где его искать?

– В соседнем Покровске на краю города есть гаражный кооператив. Самый крайний гараж с номером пятьдесят один. Там фасуют героин. У него человека три обычно сидят там. Насколько я знаю, он последние дни тоже обитал там. Прятался, когда узнал, что в Климовке и в университете прикрыли наши точки. Если еще не сбежал, поищите там.

– Братья Семеренко имеют отношение к наркотикам?

– Нет, это точно.

Кирьянов тут же связался с полицией Покровска, которая по наводке Филиппа сразу же выехала в тот гаражный кооператив. Все было так, как он и говорил. Батя прятался там. Но как только увидел полицейских, попытался открыть огонь. Он был застрелен на месте, как и его трое подельников.

Допрос Филиппа продолжался почти четыре часа. Когда его вывели из кабинета Кирьянова, в коридоре не было уже ни ректора, ни Матвея.

– Вот теперь мы наконец-то сможем получить ордер на обыск у Кирилла Семеренко. Я пойду его запрошу. Жди меня тут, – сказал Володя.

– Нет, я пока схожу куплю нам перекус. Когда мы еще поедим, – ответила я.

– Ценное предложение. Ехать на голодный желудок на обыск не самое приятное занятие, – обрадовался он и быстро зашел в свой кабинет.

Спустя час ордер был уже на руках у Кирьянова. К тому времени мы уже успели съесть по гамбургеру и выпить по стакану кофе. Когда мы подъехали к медицинскому университету, у главного входа стояла карета «скорой помощи». Поднявшись в приемную, мы увидели выходящих из кабинета ректора двух фельдшеров. Рыдающая секретарша Ирочка стояла испуганная посреди приемной и хлопала своими ресницами.

– Что случилось? – Кирьянов показал им свое удостоверение. – Мы из полиции.

– Самоубийство. Тут нам делать нечего, уступаем место вам, – сказала врач и поспешила на выход.