Семь лет молчания - Марина Серова

– Тогда, если у вас ко мне больше нет вопросов, отведите меня в камеру. Я устал, хочу отдохнуть. Возраст, понимаете ли.

– У меня есть вопрос, – вмешалась я в допрос. – Константин Владимирович, кто сейчас ездит за рулем вашего сливового «БМВ»?

– Филипп. Это его машина уже много лет, – ответил Семеренко.

– И никто, кроме него, не водит ее? К примеру, месяц назад?

– Нет, он даже своей жене ее не доверяет. Холит и лелеет свою «ласточку».

– Я поняла. Спасибо. У меня вопросов больше нет.

Кирьянов посмотрел на меня с удивлением и приказал увести Семеренко в камеру.

– Ты о чем-то догадалась? – спросил он меня, когда дверь закрылась. – Поделишься?

– Ты помнишь, с чего все начиналось? Инна Николаевна мне при первой нашей встрече рассказывала, что видела, как Лизу везли в этой самой машине.

– Ну да. Мы ведь ей не поверили тогда.

– Так вот. Мы тогда не проверяли камеры, потому что не знали, в каком направлении уезжал автомобиль. Но сейчас нам точно известно, что девушек везли в сторону Климовки. А с того самого перекрестка, где Инна Николаевна их видела, выезд из города только по одной дороге. И я точно знаю, что там есть камеры. Нужно проверить. Там постоянно дежурят сотрудники дорожно-патрульной службы. Они ведь там стоят с камерами и часто пишут видео. Свяжись с их начальством, может, нам повезет.

– Сейчас им позвоню, – обрадовался моей новой догадке Володя.

– И еще, – продолжила я. – Уже ясно, что Филипп у него на побегушках. И в психологическом плане он намного слабее отца. Надо на него надавить и, возможно, где-то смухлевать, чтобы он сознался.

– Если бы знать, как это сделать. Слишком мало доказательств.

– Когда нас это останавливало? Кстати, Марина говорила про какую-то секретную папку, из-за которой они и поплатились свободой. Она сказала, что ректор хранит все важные бумаги в сейфе. Я вспомнила, что и при нас с тобой он что-то убирал туда. Чутье подсказывает, что именно там лежат доказательства. Но без ордера мы не сможем получить содержимое сейфа.

– Давай послушаем, что сейчас расскажет нам Афонин, – сказал Кирьянов и попросил сержанта завести в кабинет Филиппа.

Филипп, как и его отчим, на допросе вел себя сдержанно. Он лишь раз взглянул на меня с легкой ухмылкой. Его явно развлекала вся эта ситуация.

– А у вас тут уютненько, – сказал он Кирьянову, оглядывая кабинет.

– Ну, кому, как не вам, это знать. Судя по досье, вы уже бывали на допросах в полиции, гражданин Афонин, – заглядывая в папку, начал Володя. – Подозрение в убийстве матери – серьезное обвинение.

– Я был ни при чем. И это доказали. Неужели в вашем досье об этом не написано?

– Да, действительно, все обвинения были сняты. Но сейчас вы снова здесь.

– И снова я ни при чем, – развел руками Филипп.

– Мы так не считаем. Почему вы прятались в заброшенном доме?

– Мы проводили время с отцом. Захотелось, так сказать, экстремального отдыха. Там, кстати, достаточно неплохо, несмотря на то что дом пустует. Даже подумали прикупить его.

– И что же вы вдвоем там делали?

– Кроссворды разгадывали, чай пили. Свежий воздух, так сказать, успокаивает.

– Но у вас ведь есть дом в Климовке. Почему не поехали туда?

– Это дом брата.

– Вы узнаете этих девушек? – Кирьянов показал ему фотографии Лизы и Марины.

– Нет, впервые вижу.

– А они вас узнали.

– Да что вы говорите! И где же они меня видели?

– Вы мне скажите. Посмотрите повнимательнее.

– Нет, не узнаю, – Филипп помотал головой.

– Ладно, а этого человека вы знаете? – Володя положил перед ним фото Пятака.

– Да, это мой друг детства. Сашка Петров. А что с ним?

– С ним все хорошо. Он буквально вчера написал вот на этом же месте несколько листов с признанием. Кстати, про вас тут тоже есть много чего интересного, – размахивая перед Филиппом бумагой, сказал Кирьянов.

Филипп изменился в лице. От его улыбки не осталось и следа. Все веселье тут же куда-то испарилось.

– Когда вы виделись с ним в последний раз?

– Не помню, может быть, на днях.

– Где?

Филипп молчал.

– Понятно. А вот этого молодого человека помните? Вы разговаривали на днях, – Володя показал ему снимок Вани.

– Мне кажется, пора воспользоваться услугами адвоката, – сказал Филипп.

– А чего вы испугались? Если говорите, что не виновны, то бояться нечего. Так, я напомню, где вы с ним общались. Его зовут Иван. Ты выбивал из него информацию у старой мельницы. Не помнишь? А он все прекрасно помнит, несмотря на то что вы накачали его «Лоразепамом».

– Чем-чем накачали? Лора чего? Вы рассказываете какие-то страсти. Я и мухи не обижу. Меня явно хотят оклеветать.

Беседу прервал вошедший в кабинет лейтенант и отдал Кирьянову бумаги. Я заметила, как у Володи загорелись глаза.

– Что там? Почему вы улыбаетесь? – заерзал на стуле Филипп.

– Посмотрите сами, – Кирьянов показал ему несколько фотографий. – Вот на этом снимке вы выезжаете на своем сливовом «БМВ» из Тарасова. А здесь автомобиль показан немного с другого ракурса. И смотрим, кто же там изображен? Неужели Лиза Фролова? Действительно она. И что же она делала в вашей машине?

– Это фотошоп.

– Есть свидетель, который видел вас в тот день. По-моему, уже просто нет смысла отпираться, – попытался убедить его Кирьянов.

– Послушай, Филипп, – влезла я в их разговор. – Все кончено. Сейчас самое лучшее для тебя – это сотрудничать с нами. Улик против тебя достаточно, чтобы посадить надолго. А как же твоя семья? Но мы также знаем, что ты просто исполнитель. Люди, которые всем руководят, первым делом будут спасать свои шкуры. Без обид, но ты ведь ему не родной сын. Поэтому настоящие отцовские чувства Семеренко к тебе вряд ли испытывает. Похоже, что на первом месте там братские отношения. И он уже дал нам это понять во время допроса.

Похоже, мои слова заставили Филиппа задуматься. Каким бы негодяем он ни был, но сидеть за чужие преступления уж точно не хотел.

– Если я расскажу все, что мне будет?

– Будет зависеть от того, что ты расскажешь.

– Все.

– Давай обо всем с самого начала, – приготовился записывать Кирьянов. – Чем вы занимаетесь?

– У отчима и его брата небольшой бизнес. За деньги, причем совсем немалые, они удерживают насильно в психиатрической клинике людей. Их «поставляет» криминальный авторитет по кличке Батя. Под это дело они отвели целый подвал. Все там обставили. Все процветало, пока городские власти не попросили на выход. Им понадобилось место. Отчим пытался откупиться, но новый глава администрации не пошел на уступки. Видимо, тот, кому понадобилось это место, дал ему на лапу больше, чем предложили мы. Пришлось действовать экспромтом и распихивать людей по разным местам.