Клото. Жребий брошен - Ева Ланска

— Женя, потом! — процедил сквозь зубы Дима. — Потом, нам надо бежать, тебе говорят! Или ты хочешь, чтобы моссадовцы нас здесь застали?

— Но ведь они… — опешила она.

— Прекрати! — прокричал он. — Ты уже не девочка! Ты кому веришь? Мне или этим… — Дима с трудом сдержался, чтобы не выругаться, — которые за тридцать сребреников продадут все на свете, включая тебя? Они же тебя на смерть послали! Ты что, думаешь, теперь живой выпустят? Под подписку о неразглашении?

Женя застыла от этих слов. Она смотрела на Диму, на его злое лицо и выжидательную позу, и ей вдруг стало так тоскливо…

Дима озвучил ее потаенные, скрытые мысли, которые Женя так долго от себя гнала. Неужели это правда?! Нет, не может быть, Алекс не мог с ней так поступить! Но, с другой стороны, для чего Диме ее обманывать? И самое главное: что он здесь делает?

— Но ты, — вновь спросила она, — откуда ТЫ все это знаешь? И как, КАК ты здесь оказался?!

Дима нетерпеливо обернулся, взглянул на Оливье Дескампса, безучастно стоящего около входной двери. Затем исподлобья посмотрел на Женю, всем своим видом показывая: время не ждет. Разговоры-объяснения придется отложить.

Но Женя решила стоять на своем. Ей НАДО было знать о Диме все. Она больше не желала иметь дело с опасными незнакомцами.

— Нет, — упрямо покачала Женя головой. — Пока все не объяснишь, я никуда отсюда не пойду.

С этими словами она села на ступеньки лестницы. Дима устало вздохнул и сел рядом. Прямо напротив них на полу около входной двери стоял, прислонившись спиной к стене, связанный Оливье. Все чувства в его глазах давно погасли, а взгляд был полон отрешенности.

— Хорошо, — пожал плечами Дима, — но учти, если они нас здесь застанут, то… В лучшем случае погибнем прямо здесь. По крайней мере, я живым не дамся.

Женя поежилась от этих страшных слов, а точнее — от того, каким спокойным, обыденным тоном они были сказаны.

— Дело в том, — продолжил Дима все так же спокойно, без особых эмоций, — что, когда я у тебя прятался, я узнал твоего гостя.

— Алекса?! — ахнула Женя.

Дима кивнул и брезгливо поморщился.

— Я с этим господином сталкивался несколько раз… Самую грязь ему поручают. Знаешь, какая у него кличка? Казанова. Через постель дамочек сует нос в дела их мужей — такая вот специализация у человека…

Лицо Жени пошло красными пятнами.

— Жень, я не спрашиваю, что там у вас с ним было или не было… Все. Забыли. Но согласись: подсовывать тебя этому, — он кивнул головой на сникшего Оливье, — как-то недостойно мужчины.

Женино лицо продолжало гореть. И все-таки она, сцепив кулаки, вновь повторила вопрос:

— Откуда ТЫ все это знаешь?

Дима усмехнулся:

— Жень, ты думаешь, я все это время у Давида работал? Я к нему вообще попал… Ну да ладно, потом об этом. Последний раз я со спецагентом Левиным сталкивался на похоронах. Да-да, на похоронах. Я тогда работал в службе охраны у одного очень солидного человека, которого Моссад под серьезные неприятности подвел. И все — благодаря твоему Алексу. Он сумел… гм… убедить жену этого бизнесмена, что ему крайне необходимо просмотреть деловую переписку ее мужа. А когда разразился скандал, дамочка, поняв, что натворила, наложила на себя руки.

Потрясенная Женя молчала.

— И теперь представь, — горько усмехнулся Дима, — что я должен был почувствовать, когда увидел его у тебя?

Женя закрыло лицо руками.

— Ну почему, почему ты мне сразу не рассказал?! — всхлипнула она.

— А ты бы мне поверила? — снова усмехнулся Дима.

Она промолчала.

— Вот именно, — произнес Дима. — Но я же не мог все так оставить. Поэтому поднял все прежние связи, нашел людей, которые помогли взломать его sms-переписку. Я, еще когда у тебя был, сфотографировал номер его телефона. Да я вообще сам чуть не тронулся, когда узнал, что тебя отправили к этому психу! Одну!

От возмущения Дима даже встал, сделал несколько шагов по комнате, потом вернулся и снова сел рядом с Женей.

— И как же ловко они тебя запихнули к нему на борт! — язвительно продолжил он. — Казанову временно устранили… Чтобы он потом предстал в белых одеждах, не запятнанный предательством…

Все, что говорил Дима, было ужасно, немыслимо и подло. Но все это походило на правду — ужасную, немыслимую, подлую.

— Жень, — чуть толкнул ее локтем в бок Дима, — ты жить хочешь?

Она вздрогнула и кивнула головой.

— И я тоже, — рассмеялся Дима. — Пошли, Коростелева?

Он поднялся со ступенек и протянул ей руку. Они подошли к дверям.

— Пойдем, сирота, — скомандовал Дима Дескампсу.

Оливье едва стоял на ногах. Он продолжал опираться спиной о стену, пот стекал у него со лба, капал с бровей и с носа. Дима открыл дверь и вытолкал Дескампса наружу. Потом закинул на плечо сумку и кивнул Жене головой, приглашая ее выйти из бунгало.

* * *

Странная процессия двигалась по острову: впереди деревянной походкой вышагивал связанный Оливье Дескампс, за ним осторожно ступала по вязкому песку Женя, замыкал колонну — Дима. Когда Оливье падал — а падал он часто, — Дима выходил вперед и, чертыхаясь, помогал Дескампсу подняться. Когда он наклонился над ним первый раз, Женя заметила, что на Димином плече болтается сумка Оливье и еще какой-то длинный узкий предмет в чехле.

«Неужели, неужели он прав?» — думала она в замешательстве. Ей отчаянно хотелось обнаружить хоть какие-то контраргументы тому, что сказал Дима. Но ни одного существенного, логически обоснованного возражения не нашлось.

Хотя все чувства Жени были против Диминых слов. «Получается, — поднималось в ней жаркое возмущение, — мною просто воспользовались… Ну да! Я же с самого начала знала, что это так! С чего я теперь-то разозлилась?»

От бунгало они прошли метров двести и вышли на другой стороне острова — чуть правее места, где стоял «Гриффин». Небольшой насыпной пляж с белым песком и минимум пляжного оборудования: пара шезлонгов, тент и небольшой плетеный шатер для переодевания.

К берегу на полных парах неслась небольшая моторная лодка. Женя вопросительно взглянула на Диму, и тот утвердительно кивнул:

— Да, это за нами.

Моторка подошла практически к самому берегу. Из нее ловко выпрыгнул загорелый жилистый мужчина лет тридцати с характерной восточной внешностью — курчавые волосы, горбатый нос, пронзительный взгляд карих глаз. Он мельком взглянул на Женю и буквально впился глазами в лежащего на песке Оливье.

Вместе с Димой они схватили Оливье за руки, за ноги — словно бревно — и закинули в лодку. Вновь прибывший мужчина запрыгнул следом и сразу же завел мотор. А Дима подхватил Женю на руки и бережно усадил в лодку.