Клото. Жребий брошен - Ева Ланска

Оливье начало трясти. Он все смотрел и смотрел на Женю пустыми, немигающими глазами, и у него зуб на зуб не попадал. Женя снова дотронулась до его лба — он просто горел.

Она решительно встала и пошла в душевую. Над раковиной в зеркальном шкафчике, как она и предполагала, стояли всевозможные пузырьки и коробочки с лекарствами. Женя нашла жаропонижающее, налила стакан воды и вернулась к Оливье. Он послушно принял из ее рук и таблетки, и воду, а потом лег, не сводя глаз с одному ему видных картин стыда, горя и унижения.

Женя сидела рядом и ждала. Минут через двадцать Дескампс глубоко вздохнул и вытянулся на кровати — жаропонижающее начало действовать.

— Пить, — попросил он.

Женя принесла Оливье теплого чаю, он приподнялся, выпил чай залпом и лег на спину. Его лоб покрылся каплями пота, а еще через несколько минут Дескампс снова начал говорить, глядя в потолок:

— С Вивьеном нас познакомили институтские приятели. Он работал в банке и очень этим гордился. Дурак. Все, что мне от него было нужно, — это бэкапы его рабочей машины. Я научил его, как делать копию, — и уже через неделю знал все механизмы банковских программ. Мне не составило труда, авторизовавшись от Вивьена, вывести несуществующие банковские активы на торги. Почти полгода я играл с фальшивыми деньгами, а зарабатывал настоящие, уводя их на свои офшорные счета. И ничего. Никто ничего не видел. И тогда я просто перевел банковский актив на свой новый счет.

Женя дотронулась до его лба — он был мокрым, температура продолжала спадать.

Оливье взял ее за руку, повернулся на бок и положил щеку на Женину ладонь.

— Седьмое июля — день ее рождения. И 2007 год. Все совпало — три семерки, число везения. Седьмое число седьмого месяца седьмого года… В этот день я пошел к ней. Впервые с тех пор, как она меня выгнала. Пошел, чтобы отдать ей все, что у меня есть. Оказалось, она уже там не живет — вышла замуж и переехала к мужу… Я нашел ее новый адрес и ждал там два дня, ждал круглые сутки, без еды, без сна, как снайпер в засаде. А потом они подъехали в открытой машине. Я прятался в кустах и видел, как они смеялись. Они меня не видели, они разговаривали и хохотали. И я знал, что они смеялись надо мной! Она до сих пор презирает меня! И говорит с ним обо мне!

Дескампс снова закашлялся и задохнулся от напряжения и злости. Было видно, что каждое слово дается ему с трудом, но все-таки он продолжал говорить — хрипло, с ненавистью выплевывая слова.

— Я ждал почти год, чтобы цифры совпали. Хотел, чтобы день ее рождения и день ее смерти следовали одному правилу. Она должна была умереть по расписанию — восьмого августа восьмого года, но вдруг… Вдруг появилась ты… Понимаешь? Ты появилась до восьмого августа! Шестого июля 2008-го! Понимаешь? Шесть, семь, восемь… Судьба подала знак. Часы жизни снова пошли…

Оливье заговаривался, у него слипались глаза, заплетался язык, но он отчаянно боролся со сном.

— Я все поменял… Новая жизнь… Она была фальшивкой, подделкой. Ты — настоящая…

Его голос наконец утих, глаза закрылись. И Дескампс заснул, совершенно изможденный.

* * *

Последнее сообщение от Жени подняло целую бурю в отделе Аарона Эшколя. Всем было понятно: медлить с задержанием Оливье нельзя.

Во-первых, Женя, удивив всех своей храбростью и твердостью, все-таки не могла действовать профессионально. Даже женщина-спецагент, профессиональная подсадная утка, натренированная в обращении с психопатами, не справилась бы. Тем более удивительным было Женино везение. Ей удалось выжить (на что ни Эшколь, ни его люди уже не надеялись), но взять параноика и убийцу под контроль она не могла. Было очевидно, что силы девушки на исходе.

А во-вторых, скрывать происходящее от наблюдателей стало невозможно. С операцией по поимке хакера и по изъятию денег Моссад явно прокололся. Упустить яхту после изменения фарватера; оставить преступнику заложника — совершенно неопытную русскую девчонку, не имеющую ни малейшего представления, как ей выведать пароль; не получить никакой полезной информации о счетах; и, наконец, допустить убийство информатора Лейбмана… Моссад сдавал хакеру фигуру за фигурой. Пора было признать: операция провалилась.

Назревал международный скандал.

Так что сообщение Жени о возможной высадке на острове Клото стало сигналом к началу операции по захвату Дескампса. О том, кто возглавит эту операцию, Аарон даже не раздумывал, — Алекс.

Нужно было спешить. Немедленно высадиться на Клото — до того, как туда прибудет лодка Дескампса. Алекс сделал все возможное и невозможное, чтобы успеть. Оливье еще не закончил рассказ о своей любви к русской модели, а группа из пяти аквалангистов уже плыла в сторону Клото.

В тот самый миг, когда последний аквалангист вышел из воды, со стороны бунгало, стоящего в центре острова, просвистела первая пуля из снайперской винтовки.

* * *

После того как Оливье заснул, Женей овладела полная апатия — итог физической усталости и пережитого страха.

Она хотела было связаться с Алексом, но передумала. Пусть все идет как идет, решила Женя. Все равно ничего нового она сообщить не может.

Женя вышла на палубу. Солнце только что взошло, было еще прохладно.

«Клото, — подумала она. — Клото… Это же имя одной из трех сестер, древнегреческих мойр — богинь судьбы. Да, точно — именно Клото, пряха. Она прядет жизненную нить человека, скручивая все события и поступки его жизни в единое целое. И она определяет срок его жизни… Что ждет меня на острове, носящем такое имя? Сначала яхта по имени „Фортуна“, теперь остров Клото. Судьба, предначертанная заранее участь… Выходит, все усилия — бесполезны. Изменить предначертанное нельзя… Нить спрядена и ждет, когда щелкнут ножницы смерти. Как же я устала».

Женя понимала: ей обязательно надо поспать и поесть. Силы были на исходе. Она прошла на кухню, сварила овсянку и заставила себя съесть несколько ложек. Потом выпила чашку горячего чая, и ее разморило.

Женя пошла в каюту к Дескампсу, а войдя, сразу увидела его изможденное лицо. И не смогла заставить себя лечь с ним рядом. Это было выше ее сил. Она вернулась к себе в каюту, упала на кровать, в полусне накрылась пледом с головой и практически сразу заснула.

Когда Женя проснулась, лодка уже была в движении. Она встала и отправилась в рубку.

Оливье стоял за штурвалом. Он мельком глянул на нее и слегка кивнул головой. Из-за ввалившихся щек и отросшей щетины казалось, что он сильно похудел за эту ночь.

— Доброе утро, — поздоровалась Женя.

Дескампс не ответил, продолжая смотреть вперед.

— Приготовить тебе что-нибудь?

— Нет, — ответил он сухо. — Поедим на Клото.

Женя затрепетала. Больше всего она боялась, что Оливье Дескампс, проснувшись, не вспомнит о том, о чем говорил вчера, в полубреду. И решит, что Женя ему не нужна, если чуда не произошло, если он не излечился от позорного недуга, из-за которого потерял любовь своей жизни — жестокую насмешницу Анастасию…