Тайна семьи Вейн. Второй выстрел - Энтони Беркли

– Инспектор! – грубо перебил его Роджер. – Я очень сочувствую и вашей супруге, и вашей семье. Должно быть, они ужасно страдают. Но меня интересует другое. Вы сказали, что получили известие из штаб-квартиры, но забыли уточнить, в какой форме: письменной или же по телефону.

– Положим, забыл. Ну и что?

– А то, инспектор, что мне надоело быть мышкой в ваших играх, где вы постоянно выступаете в роли кошки, – с достоинством произнес Роджер. – Короче говоря, немедленно покажите мне отчет экспертов или я… или я разобью вам голову вот этим графином. Даже мышка, если ее прижать к стене, способна на отчаянные поступки!

– Полагаю, мы можем обсудить все это после ужина, мистер Шерингэм, – с самым невинным видом заметил инспектор.

– После ужина? А вы хорошо подумали, инспектор? Дайте мне сейчас же отчет или расскажите о нем – и покончим с этими глупыми играми!

– Ваш кузен – очень нетерпеливый человек. Вы не находите, Энтони? – с иронической улыбкой обратился инспектор к родственнику Роджера.

– Это точно. Но он также и очень опасен, если его разозлить. Мы в семье всегда посмеиваемся над ним из-за этого.

– Любопытно, помогает ли ему это качество в жизни? – осведомился инспектор с неподдельной заинтересованностью. – Во всяком случае, мой опыт общения с нетерпеливыми людьми свидетельствует о том, что…

Роджер распахнул дверь гостиной и крикнул в сторону кухни:

– Хозяин! Верните виски в погреб и выбросьте бифштексы в помойное ведро. Думаю, сегодня мы будем ужинать не раньше полуночи!

– Сдаюсь, сэр! – торопливо проговорил инспектор. – Вот отчет, который вам нужен!

– Хозяин! Прикажите подать виски и бифштексы, – скомандовал Роджер. – Мы будем ужинать немедленно.

Но есть он не хотел. Отчет из экспертного отдела Скотленд-Ярда – вот все, что ему сейчас требовалось. На протянутой инспектором бумаге в лаконичном стиле было напечатано следующее:

Отпечаток большого пальца принадлежит Сэму Филду, он же – Скользкий Сэм, он же – Креветка, он же – Летчик, он же – Герберт Питерс, он же – Герберт Смит – и так далее, и тому подобное. Отбывал двухлетнее тюремное заключение (1909–1911) за грабеж с применением насилия; трехлетнее (1913–1916) за кражу со взломом; пятилетнее (1918–1923) за мошенничество и присвоение чужого имущества. В настоящее время разыскивается за три аналогичных преступления. Небольшого роста, брюнет, родинка на правой щеке, голубые глаза, нос большой; неплохо образован, речь поставлена хорошо, обладает располагающими манерами. Любит выдавать себя за адвоката, священника и других представителей образованных классов.

– Ну и ну! – бросил Роджер и протянул отчет Энтони.

– Я так и думал, что вас это заинтересует, сэр, – спокойным голосом произнес инспектор. – Ведь речь идет о преподобном Сэмюеле Медоузе, не так ли? Помните, я говорил, что видел где-то раньше его лицо? Должно быть, когда в связи с каким-то делом просматривал его досье. Так что и фотография найдется, если понадобится.

– Герберт Питерс… – пробормотал Роджер слегка охрипшим от волнения голосом. – А знаете ли вы, инспектор, что я посредством одной только интуиции и собственных умозаключений пришел к выводу, что этот тип – муж миссис Вейн, просто побоялся это озвучить? Уж слишком удачно все складывалось, чтобы оказаться правдой… И еще: если мне не изменяет память, вы говорили, что не знаете, куда подевался этот Герберт Питерс.

– Совершенно верно. Согласен, что это наша недоработка, – добродушно признал инспектор.

– Но теперь, надеюсь, у вас нет на его счет никаких сомнений? – продолжал давить на инспектора Роджер.

Инспектор вместо прямого ответа спросил:

– И какой, по вашему мнению, у него мог быть мотив?

– Уверен, что он ее шантажировал. Ситуация, в какой находилась миссис Вейн, стала для него истинным даром небес. Ведь она вышла замуж за доктора, когда он отбывал пятилетний срок, и сомневалась, что ему удастся разыскать ее. Воистину это был подлинный дар небес для нашего друга Питерса.

– Ваша сентенция, возможно, представляет определенный интерес, но не отвечает на мой вопрос, сэр, – мягко попенял ему инспектор. – Скорее, этот мотив больше подходит миссис Вейн, чтобы убрать Питерса, а не наоборот. Поэтому повторюсь. Итак, какой, по-вашему, у него мог быть мотив для убийства миссис Вейн?

Роджер положил себе на тарелку маринованные пикули.

– Полагаю, что однозначно ответить на этот вопрос невозможно, инспектор. И вы, надеюсь, согласитесь с этим. Ибо я могу навскидку набросать полдюжины вполне правдоподобных весомых мотивов, но один из них представляется мне наиболее очевидным. Она знала, что в различных графствах выписаны несколько ордеров на арест Питерса, и, когда он начал шантажировать ее, сама стала ему угрожать, обещая донести на него в полицию. Он, выслушав ее угрозы, вероятно, пришел в ярость и под воздействием эмоций столкнул ее в пропасть. Ну, как вам такое?

– Что ж, ваше предположение кажется достаточно убедительным, – согласился инспектор.

– Оставь мне немного картофеля, Энтони, – попросил Роджер и вдруг спросил: – Кстати, а что ты сам думаешь относительно моей теории?

– Думаю, что она имеет полное право на существование. Мы знаем, что он был там и, по твоим словам, имел целую кучу мотивов для убийства. А может быть, он все еще любил и страшно ревновал ее. И когда она ему все о себе рассказала, разъярился и столкнул ее со скалы. Возможно ли такое? На мой взгляд, вполне.

– Да, идея неплохая, – согласился Роджер. – То есть никакого шантажа, а убийство совершено из ревности. Кстати сказать, эта гипотеза соответствует словам Маргарет о том, что за неделю или две до смерти миссис Вейн испытывала необъяснимое, на первый взгляд, чувство страха. Определенно она кого-то боялась. И еще: Энтони, можешь сказать Маргарет, чтобы она не слишком усердствовала, роясь в бумагах кузины.

– Вы о чем это, сэр? – поинтересовался инспектор.

Роджер объяснил ему, как пытался установить личность неожиданно появившегося в деревне незнакомца, двигаясь к этому двумя путями.

– И за спиной у официальных органов правопорядка, не так ли? – прокомментировал его слова инспектор. – Что ж, журналисты остаются журналистами, что с ними ни делай.

– Как и полицейские. Между прочим, как вы, официальные органы, собираетесь реагировать на полученную информацию? Надеюсь, вы его арестуете?

– Скажите, я сейчас разговариваю с репортером? – осторожно спросил инспектор.

– Нет. Пока сами не выразите такого желания. Пока что в «Курьере» напечатано: «Следите за дальнейшим развитием событий». Скажите, арест в это самое «развитие событий» входит?

– Давайте отложим этот разговор до завтрашнего дня, сэр. Ибо сегодня вечером или ночью я его точно арестовывать не буду.

– Значит, сегодня вечером никак?