Достучаться до седьмого неба - Мария Жукова-Гладкова

– В Тунисе? – спросила я.

– Точно! В Тунисе! Но мы не вышли из самолета. То есть окончательно не вышли. Нас примерно на час выгоняли сидеть в зале аэропорта. Но часть пассажиров больше в самолет не вернулась. А мы дальше полетели. И еще раз сели. Но мы до Рио-де-Жанейро не долетели. Мы вышли на второй остановке.

– И где была эта остановка? – процедил Дмитрий. Я подозревала, что у него уже руки чешутся начистить красивую морду «старцу». Правда, один глаз у красавчика был подбит продюсером.

– Я не помню название. Честно не помню! Не бейте! Я впервые такое название слышал!

– Садились в Африке?

– На острове. Как я понял, у побережья Африки. Народ там черный. Все служащие аэропорта – черные.

– То есть не Канары, – задумчиво произнес продюсер.

– Мы южнее, – уверенно заявил Дмитрий, потом его осенила мысль: – Острова Зеленого Мыса?

– Точно! Правильно! – искренне обрадовался Евлампий-Егор. – На одном из них. Но я опять не помню название…

– Ладно, это уже неважно.

– Это Атлантический океан? – продюсер протянул руку в сторону пляжа.

– Я не знаю. Не бейте! Я на самом деле не знаю! Может, это море какое-то!

– Егор, что ты делал на островах Зеленого Мыса? – мягко спросила я.

– Пил. Вино. Португальское. Знаете, мне португальское вино понравилось, а испанское не нравится. Слишком сладкое и привкус какой-то…

– Так, обсуждение вин оставим до лучших времен, – перебил Дмитрий. – Кстати, вам тут алкоголь положен?

– После успешной работы с клиентами. Пока вы здесь – ни капли. А как увозят – дают напиться допьяна. Последний раз мы дня три пили.

– Я бы все равно предпочел мясо, – сказал продюсер.

Я кивнула. Выпить мне совсем не хотелось – и обычно никогда не хочется на жаре. И вообще я не по этому делу. И я знаю, как быстро женщина может спиться. Насмотрелась в своем родном провинциальном городке. Муж уходит – женщина начинает пить. Одна наша соседка за полгода из красивой цветущей женщины превратилась в неприятную бабу неопределенного возраста с испитым лицом. И в таком случае никакая пластическая операция не поможет. За примерами далеко ходить не надо – можно просто включить телевизор.

После расставания с Владимиром Станиславовичем я выпила бутылку коньяка. Одну. В одиночестве. И приняла решение. А потом пить было просто некогда и не для чего. Забываться мне не требовалось, засыпала я и так прекрасно. И сейчас не требовалось. Вот мороженое я бы съела… И мясо, которого мне на жаре тоже обычно не хочется есть. Но здесь и сейчас хотелось. И хлеба черного с куском колбасы. Я устала от огурцов, бананов, апельсинов и хлебных лепешек.

– Сколько времени ты провел на островах Зеленого Мыса? – спросил продюсер у Евлампия-Егора.

– Не помню. Честно. Это ж год назад было! Но вроде пару дней.

– А что было дальше?

– Дальше меня сюда переправили.

– Каким видом транспорта? – процедил Дмитрий.

– Самолетом.

– Здесь не может сесть самолет! Или у вас тут есть раскатывающаяся взлетно-посадочная полоса, как газон?

– А разве газоны раскатывают? – поразился Евлампий-Егор.

– Есть такая штука для очень обеспеченных людей, – рассказал Дмитрий. – Правда, я этого никогда не понимал. Но некоторые хотят зимой выпендриться перед друзьями и знакомыми. Правда, вянет быстро. Можешь у себя дома расстелить по возвращении. Если вернешься и если денег не пожалеешь на это удовольствие.

– Он типа коврика, что ли? – заинтересовался Евлампий-Егор. Для своих будущих афер почву готовит в прямом и переносном смыслах?

Дмитрий кивнул.

– Разных размеров бывают, – пояснила я. Мне доводилось видеть эти «газоны». – По желанию заказчика. Но трава натуральная. Не искусственный газон.

– Обалдеть, – сказал молодой аферист. – Век живи – век учись.

– Было бы чему, – хмыкнул Дмитрий. – Так что со взлетно-посадочной полосой? На пляже расстилаете? Хотя я, признаться, не представляю, как можно это сделать.

– Самолет садился на воду.

– Гидроплан, что ли? – подал голос продюсер.

– Я не знаю, как он называется, – вздохнул Евлампий-Егор. – Но он и садился на воду, и взлетал с воды. Я никогда не видел, как самолет разбегается по воде… И ноги пришлось промочить. Он не у самого берега садился. Мы прыгали с него в воду и все пожитки на себе тащили до берега.

– Понятно. Значит, гидроплан.

– Интересно, сколько отсюда до островов Зеленого Мыса? – задумчиво произнес Дмитрий, явно не ожидая ответа.

– А может, мы на одном из них? – подала голос я. – Вы помните, сколько там островов? Аэропорт, наверное, на одном или на двух. Или один международный, остальные – для маленьких самолетиков. И острова наверняка разных размеров. И совсем необязательно, что с одного видно другой.

– По-моему, они даже на две группы разделяются, – ответил Дмитрий. – Наветренные и Подветренные. А может, это и не они так разделяются. Или не только они. Много их там. И другие какие-то, наверное, есть поблизости. Эй, старец, а ты не помнишь, сколько времени вы летели на гидроплане?

Евлампий-Егор покачал головой.

– А мысли добраться до другого острова у вас тут не появлялось? – спросил продюсер. – Например, чтобы в баре посидеть? К цивилизации вернуться?

– Зачем?! – искренне удивился Евлампий-Егор.

– Здесь есть катер, весельная лодка, плот? – спросила я.

– Надувная лодка точно есть. Деревянных и пластиковых нет.

– Сколько до ближайшего острова, ты, конечно, не знаешь?

«Старец» покачал головой.

– Кто-нибудь с этого острова выезжал на другие острова?

– Я не знаю. Я же говорил вам, что сюда то кого-то привозят, то увозят. Но те, кто живет постоянно… Нет, пожалуй, нет.

К этому времени уже совсем стемнело. Мы все устали. Пора было ложиться спать.

На ночь Дмитрий привязал «старца» к своей ноге. Мы втроем все-таки решили дежурить, но теперь по одному. Я опять вызвалась дежурить первой. Продюсер сказал, что немного посидит со мной, потом поспит, потом я его разбужу.

Мы устроились так, чтобы «старец» не мог слышать нашего шепота.

– Как ты считаешь, он играл роль и на самом деле такой придурок? – спросил у меня Володя-Виссарион.

– Он не играл и он не придурок. Он просто такой. Ничего не берет в голову. Это мелкий аферист, который не хочет особо напрягаться, не хочет рисковать и подвергать свою жизнь опасности. Мечтает, чтобы деньги просто валились с неба. По-моему, его очень устраивает его нынешняя работа. Есть покровители, он занимается привычным делом, не напрягается, живет не в слякотном Петербурге, а на тропическом острове, купается, вероятно, имеет разных женщин. Его все устраивает. Или в основном устраивает, скорее в большей, чем в меньшей степени. А нас он испугался. Парень он сообразительный – то есть способный быстро просчитывать варианты и свою прибыль. Он не знает, кто победит в этом противостоянии, но раз мы смогли его прихватить, раз на его глазах Дмитрий хладнокровно утопил «дядю Витю», подыгрывает нам. Он испугался.