Мисс Шамвей машет волшебной палочкой - Джеймс Хедли Чейз

Когда я поставил ее, получился настоящий восковой манекен, какие имеются у всех портных. Вся эта работа отняла у меня примерно десять минут. Медлить больше было нельзя. Последний штрих – кусочек пластыря на губы. Я все сделал так, что даже если брюнетка и придет в себя, то не сможет ни двигаться, ни говорить. В заключение я укутал ее в простыню, завязав ее вокруг талии. Схожую операцию я проделал с настоящим манекеном. Теперь, когда они лежали рядом, невозможно было отличить живого человека от его камуфляжного подобия. Оставался самый опасный момент задуманного мной предприятия: исчезновение на глазах копов.

Наш дом имел два крыла. Мы жили в западном. От восточного крыла нас отделял длинный коридор. В доме четыре парадных входа, все с улицы, где патрулировал полицейский.

Чтобы его одурачить, я составил следующий план: агент видел меня с Лидией, входящим с западной стороны дома, причем на мне был темный костюм; теперь я появлюсь с противоположного выхода, на мне будет светлый костюм, и меня должны принять совсем за другого человека. Ставка мной делалась только на это.

Я обхватил одной рукой Лидию, а другой манекен. Вместе они весили достаточно много, но все же я мог донести их до нужной двери. Остановившись перед ней, я надвинул шляпу чуть ли не на самые глаза и вышел на улицу.

У меня было такое ощущение, что глаза всех копов Нью-Йорка следят за мной. Я глубоко вздохнул и вышел. Коп, стоящий на страже с северной стороны дома, немедленно направился в мою сторону. Не то чтобы он меня заподозрил. Нет. Скорее он сделал это для собственного успокоения.

Я повернул в его сторону и медленно пошел навстречу. Мой непринужденный вид, видно, снял подозрения шпика, поскольку после некоторого колебания агент возвратился на свой пост. Кто осмелится после этого отрицать, что нападение не лучший способ защиты?

Я бросил взгляд через плечо и остановился у края тротуара. Первое же такси среагировало на мой призывный жест.

В тот момент, когда такси остановилось рядом со мной, я увидел проходящего мимо меня патрульного. Он безразлично посмотрел на меня, и я решил не упустить свой шанс.

– Офицер! – позвал я. – Мне нужна ваша помощь и поддержка.

У него был неуверенный вид, который тут же исчез, едва я показал ему уголок пятидолларовой банкноты. Этот язык понимают все копы.

– Чем я могу вам помочь?

Я сунул ему банкноту. Проделывая это, я заметил, что к нам приближается тип от западного крыла, заинтересованный происходящим. Я схватил патрульного за руку.

– Идем со мной, офицер. – Я потащил его к вестибюлю. – Речь идет о небольшой шутке. Я хочу сунуть два манекена в постель к моему приятелю. Я давно собирался над ним пошутить, поскольку у него ревнивая жена…

Продолжая говорить, я взял манекен и отогнул край простыни, обнажив лицо из папье-маше.

– Как настоящая, не так ли?

– И вы собираетесь сунуть это изваяние в чью-то кровать? – обалдело спросил коп.

– Даже лучше. Я подложу в кровать два.

Мне казалось, мой добровольный помощник умрет со смеху. Редко мне приходилось видеть типа, который бы так веселился. Коп долго хохотал, хлопая себя по ляжкам. Я стоял рядом с ним, скорчив самую веселую мину, но в голове беспрерывно билась мысль, что Лидия в любой момент может прийти в себя, а это привлечет нежелательное внимание полицейского.

– Помогите мне, – попросил я с настойчивостью в голосе, показывая на манекен. – Помогите отнести его в такси.

Если я один буду грузить эти штуки, без присутствия стража закона, водитель может предположить, что я кого-нибудь похищаю.

– Но будьте джентльменом, не используйте беспомощное положение дамы.

Эти слова вызвали у полицейского новый приступ веселья. Он приподнял манекен со словами:

– Вы разрешите мне этот вальс, мадам? – Потом повернулся ко мне. – От нее пахнет виски.

– Ну и что с того? Не надо слишком принюхиваться, я бы посмотрел, как бы ты пах, если бы так одеревенел.

– Действительно, как я об этом не подумал, – подняв манекен, полицейский вышел, пошатываясь от смеха.

Я подхватил Лидию, которая именно в этот ответственный момент шевельнулась. От страха у меня взмокла спина, но отступать было уже поздно. Я поспешил вперед и нагнал моего приятеля уже у такси. В это время подошел второй шпик и с подозрением уставился на меня.

– Чем это вы здесь занимаетесь? – спросил он, с подозрением уставясь на две укутанные в простыни фигуры.

– Тебе-то что надо, О'Хара? – полицейский перестал смеяться, но пребывал в веселом настроении. – Спокойно пройти мимо не можешь?

– Я на службе, – огрызнулся тот. – Что там у тебя?

– При чем здесь твоя работа? – возразил патрульный. – Могу я помочь украсть этому молодому человеку двух отличных женщин? – Он опять захохотал.

О'Хара и водитель такси уставились на нас глазами величиной с чайное блюдце.

Я попытался обойти О'Хара и влезть в машину, но он стоял слишком близко от двери, и я был вынужден оттолкнуть его. Только сейчас он обратил на меня внимание.

– Похищение? – глупо повторил он. – Но ведь это же федеральное преступление!

Мой помощник повернулся ко мне.

– Вот из-за таких, как он, полиция имеет репутацию идиотов. – Он опять захохотал.

О'Хара начал впадать в бешенство.

– Что там у вас? – требовательно спросил он.

– Посмотрите сами, офицер, – я постарался выдавить из себя улыбку. – От ваших глаз ничего не скроется.

– Это же манекены, ослиная ты башка! – сказал патрульный О'Хара. – Этот парень собирается подложить их в постель к своему приятелю. Смешно, не так ли?

– Манекены? – бесцветным голосом повторил О'Хара. – А ты откуда знаешь?

– Что же это тогда? Трупы, что ли? – Полисмен начал злиться. – Ты что, спятил? Думаешь, я стал бы помогать кому-нибудь втаскивать в такси трупы?

– Ты-то? – О'Хара помрачнел. – Слышал я кое-что на твой счет.

Сунув мне манекен, полицейский сжал кулаки и придвинулся к О'Хара.

– Ах, так ты осведомлен относительно меня. Везде суешь свой нос!

– Что ж поделать, – отпарировал О'Хара с видом явного превосходства. – Ты – темная лошадка.

В это время Лидия с легким стоном шевельнулась у меня в руках. Стражи закона сразу перестали спорить и повернулись в мою сторону.

– Извините, я ел огурцы за обедом.

– Ел бы ты лучше что-нибудь другое, – проворчал О'Хара. – Терпеть не могу такие звуки.

– Он имеет право есть все, что любит, – возразил разъяренный полисмен. – Куда ты лезешь?

Второй агент злился не меньше первого. Ожидавший водитель такси тоже потерял терпение.