Дама, которой не было - Мария Жукова-Гладкова

Демпси предложил нам обоим присаживаться, только гость сел ближе к столу, а я чуть дальше.

– Вы в самом деле сын Анжелики Романицкой? – спросил Демпси, беря быка за рога.

Значит, парень этого не скрывал?

Кандидат на вакантное место кивнул и извлек из кейса пластиковую папку с документами, которые разложил перед Демпси. Тут пришлось подключиться мне.

Парень явно потратил время и деньги, собирая копии необходимых документов, подтверждающих родство. И наша Анжелика Львовна на самом деле меняла не только внешность…

Константин очень подробно рассказал все, что ему было известно о превращении блудной мамочки в преуспевающую деловую даму, и о своем рождении и отправке в деревню к бабушке с дедушкой, то есть в небольшой провинциальный городок в средней полосе России, откуда была родом и Анжелика Львовна. Отец для Кости так и остался тайной. Мамочку, правда, он тоже не видел, пока не стал взрослым. Она не навещала ни сына, ни родителей. Но иногда присылала деньги.

– Вы ненавидите свою мать? – спросил Демпси.

– Сейчас уже нет, – так же прямо ответил Костя. – Хотя какое-то время, конечно, ненавидел. У моих одноклассников были матери и отцы или хотя бы матери, а у меня – только бабушка с дедушкой. Они меня очень любили, и я им безмерно благодарен за все, что они для меня сделали.

– Они живы? – спросила я.

– Дед жив.

«А Глебу она говорила, что родители умерли и вообще никаких родственников нет. И при мне никогда никого не упоминала».

– Два года назад дед снова женился, – Костя тепло улыбнулся. – Правильно сделал. Ему в дом была нужна женщина. И дед у меня – крепкий мужик. И еще у меня есть дядька, старший брат блудной мамочки.

«Еще и брат?!»

– И трое племянников есть. А мне хотелось утереть мамочке нос.

– Каким образом? – спросил Демпси.

– Обскакать ее на ее же поле. Поэтому я пошел учиться на журналиста. Мои родственники, правда, считают, что журналистика – не специальность, хотя обожают желтую прессу, но меня поддержали. Меня дома всегда и во всем поддерживали. Ну а блудную мамочку у нас вся семья хотела уесть. А кто это мог сделать, кроме меня?

– Так, может, вы желаете занять место главного редактора журнала «Dolce Life»? – спросил Демпси. – Будете работать в тандеме с Натальей Борисовной.

– Нет, – покачал головой Костя и улыбнулся мне. – Я, конечно, буду рад работать в тандеме с Натальей Борисовной, но над двумя журналами. Я – мужчина, хотя, конечно, есть примеры мужчин, возглавлявших журналы для женщин, и успешно. И лучшие модельеры – мужчины. И лучшие повара. Но я знаю, что делать в мужском журнале, то есть я знаю, каким бы хотел видеть журнал для мужчин. Каким бы его хотели видеть мои знакомые мужчины. И вообще, почему бы вам, господин Демпси, не выпускать ваши журналы в двух вариантах – на глянце и на дешевой бумаге? Вы сразу же очень сильно расширите свою читательскую аудиторию.

– Об этом, пожалуйста, поподробнее.

У Кости была приготовлена целая концепция развития журнала, то есть всех журналов холдинга. Мы с Демпси внимательно слушали. То, что он говорил, было разумно, но требовало детальной проработки.

– Но мне казалось, что люди в маленьких городках как раз стремятся покупать глянец, – заметил Демпси. – Это относится не только к вашей стране, но и, например, к Латинской Америке. Это мечта о красивой жизни. А вы предлагаете поставлять туда журналы на плохой бумаге.

– У людей нет денег, чтобы покупать глянец.

– Многие наши рекламодатели не согласятся на рекламу их товаров на дешевой газетной бумаге, – сказала я.

– В журнал можно вставить несколько глянцевых страниц, – тут же нашелся Костя. – Например, вкладыш в середине. А можно найти других рекламодателей, которые будут рекламировать и поставлять более дешевые товары в те регионы, куда пойдет дешевый вариант журналов.

– Рекламодатели остаются те же, – твердо сказал, как отрезал, Демпси. – И вопросы мы будем решать с ними. Но идея мне нравится…

Оказалось, что Костя приехал в Петербург всего год назад. До этого он работал, так сказать, в родных краях, а потом на свой страх и риск махнул к нам, продолжая отправлять на родину репортажи из Петербурга. Но и у нас он успел засветиться в нескольких изданиях, оставаясь «свободным художником». Он снимал комнату у одинокой бабульки на окраине города.

Костя вызывал у меня симпатию. С другой стороны, ему, как никому другому, была выгодна смерть Анжелики Львовны. Да, им придется делить наследство с Глебом, мужем Анжелики, но это все равно немало!

С другой стороны, мог ли Костя пойти на убийство? Ведь в органах не дураки работают! Он же мог стать первым подозреваемым. Хотя с деятельностью Анжелики Львовны подозреваемых получалось великое множество.

Но ведь он не зря сюда приехал. Не просто так он собирал документы, подтверждающие родство. Откуда я могу знать, чем он занимался весь этот год, кроме публикации статей в разных изданиях? Что еще он тут делал?

А если собирал компромат на блудную мамочку? Генетика – это серьезно. Мог он унаследовать от мамочки страсть к сбору пикантных подробностей? И собирать компромат на мамочку, собиравшую компромат на других? Масло масляное…

– Единственное, о чем я жалею, – тем временем говорил Костя, – это то, что у вас не образовалось вакансии, пока моя блудная мамочка была жива. Мне бы очень хотелось работать параллельно с ней, возглавляя один из журналов в том же холдинге. Но сейчас я просто хочу показать, что я – лучше.

– Вы понимаете, что концепцию журнала я вам менять не позволю? – спросил Демпси.

– Да, конечно, – ответил Костя. – Я давно слежу за вашим холдингом и всеми его изданиями. Я прекрасно знаю, какие материалы требуются для «Жести и грязи». Я представляю читательскую аудиторию.

В общем, Демпси решил попробовать. Не знаю точно, из каких соображений. Возможно, считал, что парень будет очень напряженно работать, чтобы затмить мамочку.

Но мамочка-то может оказаться жива…

И трудно сказать, какие еще цели преследует Константин. Генетика, как я уже говорила, – это серьезно.