Мадемуазель Синяя Борода - Лариса Соболева

Едва войдя в здание музея, Лада сразу же услышала:

– Ладочка! Вас отпустили?

– Произошла ошибка, – ответила Лада смотрительнице, не останавливаясь. – Все в порядке. Танюша здесь?

Без утвердительного ответа Лада понеслась к подруге, сгибаясь под тяжестью сумок. Наконец она сообразила, что сумки можно поставить в уголок, никто их не тронет. Освободившись от ноши, она влетела в кабинет – у Татьяны и девочек челюсти отвисли. После секундного замешательства они принялись ее поздравлять с освобождением из тюрьмы, а недавняя узница, невпопад отвечая и беспомощно улыбаясь, вдруг схватила Татьяну за руку и, ничего не объясняя, вытащила ее за дверь.

– Где мой сотовый? Давай его! – накинулась она на подругу.

Когда Ладу арестовывали, ей удалось сунуть сотовый Татьяне – она боялась, что по мобильной связи обнаружат местопребывание Димы.

– Он у меня в столе, сейчас принесу, – пробормотала Татьяна, растерянно глядя на Ладу. А когда подружка вырвала его и принялась набирать номер, с подозрением полюбопытствовала: – Надеюсь, ты не сбежала из тюрьмы?

– Ты такая наивная… – углубившись в нажатие кнопок, ответила Лада. – Думаешь, так легко убежать? Это только в кино оттуда сбегают… Алло! Дима? Дима?

– Да, я.

– Ты где находишься? – И повернулась спиной к Татьяне, будто от этого та не услышала бы разговора.

– Я приехал вчера. Меня жена ошарашила – мной, оказывается, милиция интересовалась. Теперь сижу дома безвылазно. Адвокат обещал узнать, зачем я понадобился ментам.

– А я знаю, почему тобой интересовалась милиция. Кстати, я просидела в тюрьме целые сутки.

– Где-где?!

– В тюрьме, но она как-то не так называется. Встретимся, расскажу…

– Давай вечером увидимся, а? Не следят же за моим домом днем и ночью, в самом-то деле! Днем на всякий случай не выхожу, а вечером…

– Но вечером я боюсь выходить!

– Тогда я приеду к тебе. Скажи, куда…

– Нет, нет, этого только не хватало! Не смей приезжать…

– Лада, я хочу тебя видеть.

– Хорошо, встретимся. Но не сегодня, ладно? Я ужасно выгляжу, просто чучело. Дай мне хоть в себя прийти, выспаться, в конце концов. До завтра. А где увидимся?

– В кафе. В кафе «Чайная роза» в восемь вечера.

– Хорошо, я буду. Пока.

Переговорив, Лада оперлась спиной о стену и безвольно опустила руки вдоль тела, веки прикрыла.

– Ты обо мне забыла? – пришлось напомнить о себе Татьяне.

– Ой, извини! – очнулась Лада. – Столько всего произошло, у меня просто круговорот в мозгах. Представляю, что тут обо мне…

– Тебе сочувствовали все, даже грымзы. А тебя, правда, выпустили?

– М-да, выпустили… – саркастически хохотнула Лада. – С подпиской. Мне нельзя выезжать из города… Ой, Танюша, забыла спросить у Щукина, если я поеду в деревню, это будет считаться выездом из города? Деревня вообще-то недалеко… Впрочем, он разрешил мне жить у мамы, пока весь этот кошмар не выяснится, значит, можно… Господи, у меня же телефон есть, я могу ему позвонить…

– Лада, ты какая-то заполошная. Перескакиваешь с одной темы на другую. Какая мама, какая деревня, что вообще все это значит? Зачем тебе жить у мамы, когда есть квартира? И работаешь ты не в деревне…

– Не хочу жить в своей квартире. Мне страшно. Ой, наверное, я ни о чем не имею права говорить… – вдруг опомнилась она.

– Ты подписала еще и обещание ничего не говорить? – подковырнула ее Татьяна.

– Нет, таких расписок, насколько я знаю, не берут, – абсолютно серьезно ответила Лада. – Просто, когда ТАМ посидишь, многое меняет свой первоначальный смысл. И ты уже думаешь только о том, как туда больше не попасть. А главное, – улыбнулась, – хочется вымыться, что я и сделаю в срочном порядке. Душа у нас в музее, к сожалению, нет, сполоснусь хотя бы до пояса в туалете. Пойдем со мной? А то мне неуютно одной.

Вечером, когда все сотрудники покинули музей, Лада некоторое время смотрела телевизор у сторожа, хотя ничего из происходившего на экране не увидела, погруженная в свои мысли. Потом она устроила себе ложе на тех самых «президиумных» столах, под которыми, как подозревал Щукин, прятались грабители. Положила под голову что-то из своих вещей и очень быстро заснула. Но едва ее тронула за плечо чья-то рука, она подскочила с коротким вскриком.

– Тише! – замахал руками сторож. – Напугала меня. Тебя к телефону.

– Меня? Кто? – изумилась она.

– Мужчина. Иди, иди, очень просил позвать. Вежливый.

Она громко и с облегчением вздохнула, услышав голос Щукина:

– Извините, Лада, что побеспокоил вас. Вы никому из коллег не говорили, что ночуете в музее?

– Как будто не говорила.

– А кто-нибудь интересовался, где вы будете ночью?

Она вспомнила, что интересовался, где ее найти, только Дима…

– Алло! Лада! – беспокойно звал ее Щукин.

– Да-да, извините, я задумалась.

– Мне не нравится ваша пауза. Говорите, кто интересовался, где вы будете ночевать. И не вздумайте никого покрывать.

– Ну, Дима интересовался. Впрочем, не совсем так…

– Почему вы опять замолчали?

– Потому что обдумываю, как вам рассказать и не навредить ему, – огрызнулась она. – После вашей тюрьмы я не хочу, чтоб туда попали мои знакомые.

– Все же конкретней, как он интересовался.

– Господи, это произошло спонтанно! Он хотел приехать ко мне… потому что хотел встретиться… я отказалась.

– Интересно, – протянул Щукин. – Значит, Орлов в городе?

– Нет! – застонала она. – Он в другом городе. Ехать оттуда часа два…

– В каком он городе? – настаивал Щукин.

– Не скажу! Не просите.

– М-да, с вами, Лада, каши не сваришь. Ну, хорошо, еще кто-то интересовался, где вы будете ночевать? Я имею в виду ваших коллег.

– Если б интересовались, я бы позвонила вам, мы же договорились.

– Об Орлове вы не посчитали нужным сообщить, – подловил ее он.

– Потому что сообщать нечего! – закипела Лада. – Архип Лукич, скажите честно: вы подозреваете моих коллег? Я всех перебрала… этого просто быть не может.

– Кто вам сказал, что я подозреваю ваших коллег?

Лада почувствовала его снисходительную улыбку, которая ее взбесила:

– Вы думаете, я дурочка? Ничего не понимаю? При чем здесь мои коллеги и убийство моего мужа? И Дима? Не вижу связи…

– Отдыхайте, – прервал ее Щукин.

В трубке послышались короткие гудки. Озадаченная Лада поплелась к столам.