Потаенный свет - Майкл Коннелли

– Я и стараюсь это делать, – произнес я. – Рад бы в глаза их не видеть.

– Вряд ли тебе это удастся.

– У тебя сотовый с собой?

– Да, но, по-моему, в зале не принято говорить по телефону.

– Я выйду. Вспомнил, что надо позвонить, иначе будут неприятности.

Элеонор достала из сумочки мобильник, а я отправился в торговый зал дворца, построенный в виде венецианского канала с гондолами. Каменное небо было раскрашено голубым, по которому плыли белые облачка. Подделка она и есть подделка, зато работали мощные кондиционеры.

Я набрал сотовый номер Джанис и сообщил ей, что небо над головой чистое.

– А я уже начала волноваться. Два раза тебе домой звонила.

– Все в порядке. Я в Лас-Вегасе и вернусь завтра утром.

– Слушай, может, тебя опять схватили и заставляют говорить, что все в порядке?

– У тебя же сотовый указывает, кто звонит.

– Ах да, я не сообразила. А то вижу незнакомый номер – семь-ноль-два. Хорошо, Гарри, не забудь позвонить завтра. И не сори деньгами.

– Ладно.

Когда я вернулся в зал, Элеонор за столиком не было. Я забеспокоился, но через несколько минут она появилась. Она шла к столику, и я чувствовал, что она изменилась в последнее время, однако не мог определить, в чем. Не новая прическа, не более сильный загар, нет. Просто держится увереннее, чем прежде. Очевидно, она нашла желаемое на темно-синем сукне покерного стола.

Я вернул Элеонор мобильник. Она сунула его в сумочку.

– Ну как? – спросил я. – Мы о моем деле говорили, теперь давай о твоем.

– Нет у меня никакого дела.

– Ты знаешь, о чем я.

Она пожала плечами.

– В этом году дела идут нормально. Я вышла победителем на предварительных соревнованиях и приму участие в чемпионате.

Я знал, что она выиграла отборочные соревнования, проводимые перед международным состязанием покеристов.

– Ты первый раз будешь выступать в чемпионате?

Элеонор кивнула и улыбнулась. Она гордилась собой.

Однажды она призналась, что ее заветная мечта – стать первой женщиной-чемпионом.

– Он скоро начнется.

– Ну что же, желаю удачи! Я, может, приеду поболеть за тебя.

– Захвати с собой эту самую удачу.

– Наверное, трудно зарабатывать на жизнь, завися от того, какая придет карта.

– Я хорошо играю, Гарри. Кроме того, меня спонсируют. Это уменьшает риск.

– Что ты имеешь в виду?

– Вот как это делается теперь. Классные игроки имеют спонсоров. И у меня они есть. Я играю на их деньги. Они получают семьдесят процентов от выигрыша. Проигрыш берут на свой счет. Но я редко проигрываю.

– А кто эти люди? Они не...

– Ну что ты! Солидные дельцы из Сиэтла. Представляют компанию "Майкрософт". Я познакомилась с ними, когда они приезжали поиграть. Убытка они не несут, напротив. При нынешних биржевых пертурбациях они решили, что безопаснее вкладывать деньги в меня. И обе стороны довольны.

– Я рад за тебя.

Я вспомнил о деньгах, которые предлагал мне Александр Тейлор, – о вознаграждении от страховой фирмы. Если я найду преступников и возвращу им значительную сумму из похищенных двух миллионов, то получу страховую премию и тоже смогу спонсировать Элеонор. Впрочем, пустые мечтания. Она никогда не возьмет моих денег.

– О чем ты думаешь? – спросила Элеонор. – У тебя такой озабоченный вид.

– Так, ни о чем. О том, что надо завтра спросить у следователя страхователей.

Официант принес счет, и я расплатился карточкой "Американ экспресс", которую вернула мне Элеонор. Мы спустились в гараж, и я проверил, на месте ли портфель и "убойная книга".

"Белладжио" находился недалеко, но ехали мы долго – такие пробки были на улицах. Я не знал, что буду там делать, и стал нервничать. Часы показывали почти десять.

– Когда ты начинаешь играть?

– Обычно около полуночи.

– Разве нельзя играть днем?

– Настоящие игроки приходят ночью. Туристы отправляются спать, и игра идет по-крупному.

Мы помолчали. Затем она продолжила:

– Я люблю бросить карты утром, когда встает солнце. Появляется ощущение, будто сумела выжить еще один день.

В "Белладжио" мы взяли у портье ключи и поднялись на двенадцатый этаж. Элеонор шла так, словно бывала здесь много раз. Номер оказался шикарным, с гостиной, спальней и видом на подсвеченные фонтаны внизу. Такого гостиничного великолепия я в жизни не видел.

– Ну и ну! Ты знакома с верхушкой администрации?

– Да, меня здесь знают. Играю тут раза три в неделю. А это привлекает клиентов. Большие шишки приходят, чтобы сразиться со мной.

– Вижу, у тебя действительно все хорошо.

– Не жалуюсь.

– Слушай, а ты не...

Элеонор приблизилась ко мне.

– Что я "не"?..

– Сам не знаю, что хотел сказать. Наверное, тебе всего хватает? У тебя кто-нибудь есть, Элеонор?

Я ощущал ее горячее дыхание.

– Ты интересуешься, влюбилась ли я в кого-нибудь? Отвечаю: нет, не влюбилась. Ты все еще веришь в теорию одной пули?

Я, не колеблясь, кивнул и заглянул ей в глаза. Она прикоснулась лбом к моему подбородку.

– А ты? – спросил я. – Ты все еще веришь в то, о чем сказал поэт: "Как много всего таится в сердце человека"?

– Да. Всегда верила и буду верить.

Я приподнял ее подбородок и поцеловал Элеонор. Наши руки сплелись. Она прижимала меня к себе. Я понял, что через минуту мы окажемся в постели. И осознал, что значит быть самым счастливым человеком в Лас-Вегасе.

– Только ты мне и нужна, – прошептал я.

– Я знаю, – промолвила она в ответ.