Пляска богов - Нора Робертс

Она проснулась в его постели — одетая и одна. Слава богу, его нет рядом. Похмелье звучало не звонким колоколом глупого потакания слабостям, а глухим гонгом, напоминавшим, что виски просто помогало забыться.

Блэр заметила, что Ларкин задернул шторы, чтобы солнце не разбудило ее, и посмотрела на часы. Увидев, что уже почти полдень, она со стоном откинула одеяло и села на край кровати.

Слишком много дел, убеждала себя Блэр, чтобы обращать внимание на похмелье и мучительные воспоминания. Но прежде чем ей удалось собраться с силами и встать, в комнату вошел Ларкин. В руке он держал стакан с какой-то мутной, коричневой жидкостью.

— Я бы пожелал доброго утра, но, боюсь, оно для тебя не совсем доброе.

— Ничего страшного, — ответила Блэр. — Бывало и хуже.

— В любом случае сегодня головная боль тебе ни к чему. Гленна говорит, что это поможет.

Блэр с сомнением посмотрела на стакан.

— Очистит мой желудок?

— Гленна не сказала. Но ты должна быть храброй девочкой и выпить лекарство.

— Попробую. — Блэр взяла стакан и понюхала содержимое. — Пахнет лучше, чем выглядит. — Она сделала глубокий вдох и залпом выпила. Потом вздрогнула всем телом. — А на вкус гораздо хуже. Тут не просто глаз тритона, черт возьми, а целый тритон.

— Подожди пару минут, пока подействует.

Блэр кивнула, потом опустила глаза.

— Вчера я была не на высоте — это еще очень мягко сказано.

— Никто и не ждет, что ты всегда будешь на высоте. Во всяком случае, не я.

— Хочу поблагодарить тебя за то, что выслушал, поддержал.

— Похоже, именно это тебе от меня нужно больше всего. — Ларкин присел на кровать рядом с ней. — Ты была не настолько пьяна, чтобы не помнить, о чем я говорил?

— Конечно. Это не моя вина. Умом я понимаю. Но во мне есть еще и душа, и ей нужно время.

— Они тебя не разглядели, те мужчины. В отличие от меня. — Почувствовав на себе ее взгляд, Ларкин снова встал. — Но время не ждет. Спускайся, когда сможешь. У нас много работы.

Блэр продолжала смотреть ему вслед даже после того, как он вышел и закрыл за собой дверь.

Работа отвлекала. Им предстоит доставить — старомодным способом — как можно больше амуниции и оружия к каменному кругу. Гленна и Хойт продолжат сооружать защиту для Киана. Ларкин обратился в коня, и Блэр принялась нагружать его, а Мойра привязывала поклажу к жеребцу Киана.

— Ты уверена, что справишься с ним? — спросила Блэр.

— Я справлюсь с кем угодно. — Мойра бросила взгляд на окно башни. — Выбора все равно нет. Им надо сосредоточиться на магии. Мы не можем рисковать, проделывая весь путь в темноте.

— Нет. — Блэр вскочила на спину Ларкина. — Смотри по сторонам. Возможно, в лесу мы будем не одни.

Они тронулись в путь.

— Ты действительно слышишь их запах? — спросила Мойра.

— Скорее просто чувствую их. Знаю, когда кто-то из них приближается. — Блэр обвела взглядом деревья, пятна тени. Только птицы и кролики.

Солнечный свет и пение птиц. Ночью все будет иначе. Они с Мойрой на Ларкине, Гленна и Хойт на жеребце. Киан при необходимости способен перемещаться с быстротой галопирующей лошади.

Тропинка была извилистой и местами почти исчезала. Иногда тень становилась настолько густой, что рука сама тянулась к арбалету.

Почувствовав, как задрожал под ней Ларкин, Блэр кивнула. Значит, он тоже их чувствует. Или лошадь, в облике которой он скрывался.

— Наблюдают. Издалека, но наблюдают.

— Скоро поймут, что мы задумали. — Мойра оглянулась. — Или сообщат Лилит, и она догадается.

Они выехали из леса и пересекли маленькое невспаханное поле. На склоне холма располагались камни Пляски Богов.

— Большое кольцо, — пробормотала Блэр. Меньше Стоунхендока, но все равно впечатляет. И точно так же, как в Стоунхендже, она почувствовала камни еще до того, как оказалась в их тени. Почти услышала их.

— Сильная штука. — Она спешилась.

— И в моем мире, и в вашем.

Мойра соскользнула на землю и прижалась лбом к голове Ларкина.

— Это дорога домой.

— Будем надеяться. — Блэр принялась складывать оружие внутри каменного круга. — Ты уверена, что вампирам сюда путь закрыт?

— Ни один демон не может пройти между камнями и ступить на священную землю. Это справедливо для Гилла и, судя по тому, что я прочла, для вашего мира тоже.

Мойра посмотрела на лес — вслед за Блэр. Они обе подумали о Киане и о том, что с ним станет, если они будут вынуждены бросить его здесь.

— Проверим.

— Ты тоже переживаешь.

— Это проблема. Мы должны доставить его сюда и не дать поджариться на солнце — получается две проблемы. Хорошо, конечно, что это безопасная зона и, вернувшись сюда через несколько часов, мы можем быть в полной уверенности, что наше оружие по-прежнему здесь. Но что же делать с Кианом?

Блэр задумчиво погладила бок Ларкина. Конь повернул голову и посмотрел на нее, она опустила руку.

— Хойт и Гленна занимаются этим. Мы должны быть вместе — вот в чем штука. Что-нибудь придумаем.

Хвост Ларкина ударил ее по ягодицам.

— Эй!

— У него игривый нрав, — заметила Мойра. — В любом обличье.

— Да, настоящий шутник. Боюсь, когда-нибудь он так и останется в облике какого-нибудь четвероногого. — Она подошла к голове коня. — Что тогда будет?

Он провел языком по ее щеке и негромко заржал.

Мойра, складывавшая последнюю охапку оружия, весело рассмеялась.

— Он может меня рассмешить даже в самые тяжелые времена. Ага, — прибавила она, увидев, что Блэр вытирает щеку, — но тебя ведь не смущает его язык, когда он в облике человека.

Ларкин издал звук, похожий на смех, насколько на это способен конь. Мойра улыбнулась и снова вскочила на спину жеребца.

— Трудно не заметить, когда вас так и тянет друг к другу. Я и сама в него влюбилась. — Она протянула руку и дернула Ларкина за гриву. — Но тогда мне было всего пять. Я уже переболела.

— Таких тихонь, как раз и нужно опасаться. — Блэр кивнула в сторону Мойры и взобралась на Ларкина. — Вроде тебя. Погружены в книги, стеснительны, застенчивы. Я не думала, что ты так спокойно воспримешь, что я трахаюсь с твоим братом.

— Трахаешься? — Мойра поджала губы, лавируя между камнями. — Наверное, так называются сексуальные отношения? Очень подходит, потому что… — Она отпустила поводья Влада и хлопнула в ладоши.

Блэр не смогла удержаться от смеха.

— Ты не перестаешь меня удивлять.