Мантия с золотыми пчелами - Наталья Солнцева

Великий князь Василий надумал жениться, когда ему стукнуло двадцать шесть лет. Для смотрин собрали по всем городам и весям самых прелестных девушек, невзирая на знатность их происхождения. После тщательного отбора из полутора тысяч претенденток выбрали всего сотню юных невинных созданий, выхоленных в боярских теремах: белолицых, чернобровых, с губами, как маков цвет, с густыми косами до пят. Из этой сотни в финал конкурса «царских невест» вышли только лишь десять. После того как последнее слово сказали опытные повивальные бабки, счастливиц представили великому князю. Ведь едва ли не главное предназначение княгини – произвести на свет потомство, дать престолу наследников, продолжить династическую линию.

Из этой-то десятки красавиц и выбрал Василий себе жену – Соломонию Сабурову, распрекрасную девицу с нежной кожей, румяную, статную, с волосами, как шелк, с глазами, как звезды. Зажил князь с молодою супругой весело и согласно. Шли годы, а долгожданного ребенка все не было. Чего только не делала княгиня Соломония: ездила на богомолье, пешком ходила по святым местам, приносила богатые дары в монастыри и храмы, неустанно просила Господа о «чадородии». Отчаявшись, тайно обращалась к гадалкам и знахаркам, к колдовству и «заговорам»…

Детей не было. Василий терпел долгие двадцать лет и, наконец, решился на неслыханное: развестись с бесплодной женой, принудить ее к постригу и вступить в новый брак. Константинопольский патриарх ответил ему отказом, но великий князь не собирался отступать. Московский митрополит Даниил нашел правителю оправдание для развода: «Неплодную смоковницу посекают…»

Соломония сопротивлялась всеми силами, она и слышать не желала о разводе. Однако ее участь уже была решена. В преддверии зимы, когда московские раскисшие дороги покрылись снегом и ударили первые заморозки, великую княгиню привезли в Рождественский монастырь.

Германский посол Герберштейн свидетельствует, что Соломонию постригли насильно. Она кричала, что против воли совершают над нею обряд, срывала с себя монашеский куколь и топтала его ногами. Посланный надзирать за княгиней боярин ударил ее плетью в храме! Только после этого она присмирела, заплакала и дала облачить себя в иноческую ризу со словами: «Бог накажет моего гонителя…»

Поскольку многие осуждали развод Василия и сочувствовали Соломонии, бывший муж выслал ее подальше от Москвы, в суздальский Покровский монастырь. А сам вскоре женился на шестнадцатилетней Елене Глинской.

В заключение экскурсоводша процитировала Псковскую летопись:

– «Князь великий Василий Иоаннович постриже княгиню свою Соломонию, а Елену взял за себя. А все то за наше согрешение, яко же написал апостол: пустя жену свою, а оженится иною, прелюбы творит».

Астра смотрела на белокаменную громаду Покровского собора, куда, вероятно, ходила молиться инокиня София, бывшая великая княгиня Соломония, где стояла на коленях у иконостаса… Чего просила она у Бога? В чем каялась?

Астра пыталась представить, каково это – после великокняжеского терема, изысканных яств, злата да серебра, шелковых простыней да лебяжьих перин оказаться в тесной келейке со слюдяным окошком, жестким ложем, чадящею свечой и влачить однообразные дни, полные неустанных трудов и молитв.

Матвей в то же самое время думал о другой опальной царице – Евдокии Лопухиной, незадачливой супруге Петра, которая из роскошных кремлевских палат была брошена за эти стены, ничуть не уступающие крепостным. Увы! Даже самое высокое положение и аристократическая кровь не гарантируют завидной судьбы.

– Пойдем внутрь? – предложила Астра и накинула на голову прозрачный шарф. – Хочу взглянуть на мощи преподобной Софии Суздальской.

Что-то в печальной истории Соломонии занимало ее, казалось важным. Матвей молча пошел следом. Внутри собор был бело-золотым, просторным и гулким…

Астра долго стояла и, не отрываясь, глядела на закрытую раку с останками старицы Софии – не так давно их выкопали из усыпальницы и перенесли сюда, – потом повернулась и зашагала к выходу.

– Ну, что? – спросил ее Матвей уже на улице.

– Не знаю… Думала, побуду в соборе, послушаю его тишину, дыхание, и мне откроется какая-то тайна. Ничего подобного!

– Значит, нет никакой тайны.

– А ребенок Соломонии?

– Какой ребенок? Она же была бесплодна?

– Надо поговорить с экскурсоводом…

Они отыскали женщину, которая проводила экскурсию, и засыпали ее вопросами. Женщина улыбалась и терпеливо отвечала, глядя на странных туристов через очки в роговой оправе. Она сама чем-то походила на монахиню – гладко причесанная, тихая, в закрытом темном платье.

Оказалось, рождение инокиней Софией ребенка в монастыре одни историки воспринимают как непреложный факт, другие отрицают. Главным камнем преткновения является дальнейшая судьба царевича. Куда он подевался? Если ребенок в самом деле появился на свет, то, судя по срокам, во время пострижения великая княгиня уже носила его под сердцем. Таким образом, он был законным сыном государя и наследником. Это не могло не всполошить великого князя и его новую супругу. Назревал грандиозный скандал.

Женщина-экскурсовод говорила легко, без запинки – привыкла излагать эту историю для посетителей монастыря. Она столько раз повторяла ее…

– Спустя несколько месяцев после женитьбы Василия III по Москве поползли слухи, что-де инокиня София родила в монастыре мальчика и назвала его Георгием. Великий князь встревожился и послал в Суздаль своих людей, которым приказал провести розыск. Ссыльная жена проявила мужество и выдержку, отказавшись показать следственной комиссии ребенка, однако не отрицала его существования и даже пригрозила, что ее сын, «когда облечется в величие свое, то отомстит за обиду матери». Как вы понимаете, самым простым способом замять скандал и оградить себя от различных осложнений было убийство. Василий III наверняка тайно поручил кому-то из членов комиссии – будь то дьяк или доверенный боярин – не столько установить истину, сколько избавиться от опасного младенца. Соломония это подозревала, зная коварство мужа. По свидетельству современников, она отличалась не только красотой, но и умом, решительным характером. Сначала своими опрометчивыми высказываниями она чисто по-женски пыталась досадить Василию и Елене, но потом опомнилась. Кто-то из верных людей помог ей спрятать мальчика в надежном месте, а в монастыре инсценировали его смерть и похороны. Только так бывшая великая княгиня сумела убедить засланного убийцу, что опасности больше нет.

– И тот поверил? – спросила Астра.

– Видимо, да…

– Значит, ее сын остался жив?

– Надо полагать, среди бояр или влиятельных духовных лиц нашлись люди, которым было выгодно такое развитие событий, – кивнула экскурсоводша. – Ведь впоследствии они могли использовать царевича в борьбе за власть. Но по какой-то причине Георгий ни разу не предъявил свои права на престол.

– Наверное, судьба матери доказала ему, что вблизи трона счастье недостижимо, – сказал Матвей.