Мантия с золотыми пчелами - Наталья Солнцева

Шаги в коридоре стихли. Кто-то притаился за дверью в палату и выжидал. Ручка повернулась, и Тарханин мысленно попрощался с жизнью. Прятаться было некуда. Выскочить в окно? Высоковато…

Он поднялся на ноги, схватил стул и скользнул к стене: «Если кто сунется, садану по голове изо всех сил!» Предательская слабость разлилась по телу – ноги дрожали, сердце неистово колотилось.

Дверь скрипнула. В образовавшуюся щель просочился свет лампы, которая горела на столике дежурной медсестры. Тарханин замахнулся… В палату заглянула девушка. Она стояла, пока ее глаза привыкали к темноте, не подозревая о занесенном над ее головой стуле.

– Ой! Где это он?

Стул вырвался из рук Тарханина и с грохотом упал на пол. В ночной тишине звук показался оглушительным. Девушка взвизгнула и захлопнула дверь. В коридоре забегали. Хлопали двери соседних палат, люди спросонок спрашивали друг у друга, что случилось.

Пережитый страх заставил Тарханина опуститься на пол рядом со стулом. В палату ворвался дежурный врач. Щелкнул выключатель, и желтый свет ослепил пациента.

– Где больной?

Врач по инерции кинулся к пустой кровати, а потом уже оглянулся и обнаружил привалившегося к стене Тарханина.

– Что с вами?

– Я гляжу, его нету, – заикаясь, оправдывалась сестричка. – И вдруг что-то как загрохочет! У меня душа в пятки!

Доктор, отмахнувшись от нее, присел на корточки возле больного и взял его за руку.

– Пульс частит! Человек, наверное, звал вас, а вы дрыхнете в ординаторской! – вызверился он. – Распустились!

– Сигнального вызова не было… – выдавила готовая расплакаться девушка. – Вы нажимали на кнопку, Игорь Сергеевич?

Тарханин покачал головой. Каждое движение давалось ему с трудом.

Только через полчаса, когда его уложили в постель и сделали укол, он ощутил, как нервное напряжение отступает и сознание погружается в дрему.

«Надо выбираться отсюда, – подумал он, борясь с ватным лекарственным забытьем. – В этой палате я слишком легкая добыча! Буду долечиваться дома…»

Ему опять снилась скамейка под липами во дворе Ули, ее робкие поцелуи и торопливые, смущенные слова любви… Уля, Уля! Неужели ты все забыла?

– Это не она! – хихикал кто-то черный, бесформенный, источающий угрозу. – Не она! Ты ошибаешься…

– Уля, где ты? – в отчаянии звал Тарханин.

– Ты продал свое счастье! За дядюшкины деньги! – раздавалось из темноты.

Надрывно звонили суздальские колокола. Целая стая ворон с громким карканьем кружила над колокольней, над синими, словно небо, куполами…

И вот уже он сидит в неприбранной горнице, за самоваром.

– Угощайся, муженек! – воркует Люси, подает ему расписную чашку. – Пей!

Что-то неумолимое и страшное надвигается изо всех углов деревянного дома и возится, и шепчет, и хохочет голосом Ульяны…

Суздаль

Затейливый деревянный дом с вывеской «Бояринский Терем» стоял посреди вишневого сада, полного молодой завязи.

– Вишен в этом году будет много, – сказал Матвей.

Астра с любопытством осматривалась. Теплый ветерок насквозь продувал ее легкие брюки и тонкую блузку без рукавов.

Администратор гостиницы пригласил их в круглую беседку из янтарных бревен. Деревянные лавки были нагреты полуденным солнцем.

– Что будете пить? – склонился он в вежливом поклоне. – Может, кваску холодненького принести? Или обед изволите заказать? У нас сегодня рыбные расстегаи, ушица отменная.

– Квасу, пожалуй…

– Скажите своему хозяину, что приехали журналисты из Москвы, – добавила Астра.

– По какому вопросу?

Администратор демонстрировал блестящую выучку. С одной стороны – искреннее радушие, с другой – четкая оценка ситуации. Позовет он хозяина или не позовет, зависело от инструкции, которой ему велено придерживаться.

– Мы занимаемся развитием туризма, – небрежно обронил Матвей. – Пропагандируем памятники Золотого кольца, собираемся провести конференцию для средств массовой информации. Подбираем место.

– Я доложу…

Администратор исчез, а на смену ему явилась румяная официантка в коротком русском сарафане. Она поставила на стол поднос с блинами и кувшин с квасом. Стекло запотело, на блинчиках медленно таяло сливочное масло.

Все здесь как будто дышало уютом и гостеприимством, но в самой атмосфере витала некая скрытая тревога. В шелесте сада, в солнечных бликах на столешнице, даже в походке официантки чувствовалась настороженность.

– Здравствуйте, господа…

Хозяин гостиницы вырос перед ними, словно из-под земли. В густых зарослях сирени с правой стороны беседки пряталась вымощенная булыжником тропинка, которая, очевидно, вела к летней кухне. Оттуда и пришел родной дядя Ульяны Бояриновой.

Астра и Матвей церемонно представились. Подтверждающие документы Николай Порфирьевич у них не спросил – не захотел показаться придирчивым и подозрительным. С представителями прессы следует быть осторожным. Ославят потом на всю Русь-матушку! Поди-ка, отмойся…

– Чем могу быть полезен? – сдержанно осведомился он, присаживаясь на лавку напротив.

Не так страшен черт, как его малюют. В этом лишний раз убедилась Астра, глядя на господина Бояринова. Плечист, кряжист, лицо квадратное с аккуратной бородкой, подстрижен по-купечески в скобку, шелковая косоворотка – соблюдает внешний стиль старорусского хозяина богатого постоялого двора. Экзотика для привлечения туристов. С виду смирный, а внутри на взводе, начеку. За полуопущенными веками таятся колючие зрачки. Голос низкий, рокочущий, как будто зажатый.

Матвей заговорил с ним о конференции. Сослался на рекомендацию его племянницы, Ульяны, которая расхвалила древний Суздаль, здешние спокойные ландшафты, украшенные святыми обителями, белокаменные храмы, относительно недорогой и качественный сервис.

Ни один мускул не дрогнул на гладком, лоснящемся от жары лице Николая Порфирьевича.

– Вы что же, лично знакомы с Ульяной? – все же поинтересовался он. – Или статьи ее читали?

Дядюшка, оказывается, был в курсе того, чем занимается его московская племянница.

– В основном статьи, – обтекаемо выразился Матвей. – Мы, журналисты, следим за публикациями друг друга. Интернет расширил наши возможности. Дефицит времени теперь компенсируется общением в Сети.

– Ну, да…

Бояринов опустил голову и разглядывал столешницу. Московские гости чем-то ему не нравились. Он с трудом заставлял себя сидеть и отвечать на их вопросы. Сколько человек может принять его гостиница, есть ли сауна, бильярд, хорош ли шеф-повар в ресторане…

Наконец, у дядюшки лопнуло терпение.