Тайна великого живописца - Нина Дитинич

– Это ваше дело, было – не было, я ваш моральный облик к делу не прикрепляю. – Красилин меня пофотографировал, и все…

– Вы говорили ему про картину?

– Не только говорила, но и показала.

– А он что?

– Обещал узнать, кого заинтересует портрет.

– Вы у него на столе еженедельник в кожаной обложке не видели?

– Нет, не обратила внимания, – пожала плечами Маргарита. – А что?

– Просто так спросил. Вы фотографировались в историческом костюме, зачем вам это было нужно?

– У нас дома есть старинная фотография какой-то прапрабабки, я захотела сделать такую же фотокарточку. Платье у них в фотоателье похожее выбрала, там еще парик был, мне прикольно показалось, я и его напялила.

В конце разговора следователь дал ей подписать показания. Пока Маргарита читала, в кабинет вернулись довольные друг другом Бричкин и Лялька.

– Все в порядке? – поинтересовалась Лялька у подруги.

– Да, все рассказала, – кивнула Маргарита.

Но Суржиков был мрачен.

– Многое стало ясно, но это ничего не объясняет, похоже, мы ищем не там.

– Почему не там? – заволновалась Маргарита. – Меня сегодня ночью хотели убить, вы знаете кто? И за что?

– Пока ничего сказать не могу, – отрезал Суржиков. – Вы свободны, но никуда не уезжайте из города, вы нам можете понадобиться.

– Я-то не уеду, – со слезами произнесла Маргарита. – Но где мне спрятаться? Может, вы меня лучше посадите в камеру, чтобы меня не убили?

– Живите пока в доме Стасовой под крепкими запорами, если что, сразу звоните мне, собаку заведите, она вас будет охранять, как только кто появится, сразу лаять начнет, – усмехнулся Суржиков.

– У меня есть, – огрызнулась Маргарита.

– Я тебе еще свою отдам, – развеселилась Лялька.

– Вы сейчас поезжайте в Жуковку, а мы попозже с экспертом подъедем, пулю поищем.

Когда девушки ушли, Бричкин подсел к столу начальника и с нетерпением спросил:

– Ну как?

– Ясно одно – все убийства произошли из-за картины, но Вишневская ничего не знает. Поразительно то, что, стреляя, пытались убить Вишневскую, а не завладеть картиной, это точно не люди Башлыкова, им-то нужна только картина, они уверены, что она настоящая. И давай подумаем, кому может мешать Вишневская?

– Может, тому кто боится разоблачения или подозревает, что она что-то знает, – вздохнул Бричкин.

– Вот именно, но кто этот человек?

– Тот, кто продал Башлыкову копию вместо картины!

– Молодец! – просиял Суржиков. – Будем его искать. А теперь еще раз отправь сообщение сыну Башлыкова, чтобы его отец срочно связался со мной, а я позвоню горничной Екатерине, или нет, – вскочил он на ноги. – Я к ней лучше подъеду и сообщу, что Жарков погиб.

Екатерина была дома и очень удивилась визиту Суржикова.

– Я вам вроде бы все рассказала, а хозяева так и не звонили, – недовольно протараторила она.

– А я к вам по другому поводу, – печально произнес следователь.

– Что-то случилось? – напряглась она.

– Хотел вам сообщить, что Геннадий Жарков вчера погиб.

– Так вот почему он не звонит, – закрыла она лицо руками и вскрикнула: – Этого не может быть! Нет, это невозможно!

Суржиков с сочувствием смотрел на нее:

– И тем не менее его застрелили. Вот если бы вы или он, когда я просил, рассказали мне все как есть, этого бы не произошло. А ваш хозяин…

– Да будь он проклят этот хозяин! Бросил нас на произвол судьбы, – заломила Екатерина руки и зарыдала. – Мой любимый Геночка умер…