Тайна великого живописца - Нина Дитинич

Девушки сдружились с художниками и почти каждый вечер собирались в квартире Ляльки, чтобы пообщаться. Михаил Дроздовский с самого начала оказывал внимание Ляле Стасовой, а Данила Меньшиков увлекся Маргаритой.

– Ты настолько прекрасна, – вкрадчиво говорил он Вишневской, – что сама не понимаешь! Только тебе необходимо перекрасить волосы в темный цвет – и будешь совершенной копией знаменитой картины.

– Не хочу я быть копией, – морщилась Маргарита.

– А я хочу, чтобы ты мне позировала, – уговаривал Данила.

– Между прочим, – вырвалось у Ляли, – модель, которая позировала Крамскому, прапрабабка Маргариты.

– Да ну! Не может быть! – недоверчиво покосился на девушку Михаил.

– В Курской области, в Миленино, находится ее могила. У них и семейное предание есть! – вспыхнула Ляля. – Правда, Рита?

Маргарита кивнула:

– Да, моя прапрабабка похоронена там, и вполне возможно, что она была знакома с Крамским.

– Так, может быть, нам съездить в Миленино? Если это такое историческое место, – насмешливо прищурился Дроздовский.

В ближайшие выходные они собирались на машине Ляли поехать в Курскую область, но произошли невероятные события, которые сорвали их поездку.

Все средства массовой информации взорвались от известия, что в Лондоне рядом со своим домом был застрелен русский политик, мэр Стерляжинска Иван Башлыков.

А несколькими часами позже неизвестными был тяжело ранен владелец фотостудии «Авторский портрет» Арсений Чарущев.

Суржикова тут же вызвал злой как черт полковник Карсавин и накричал на него:

– Мало нам было убийств?! Если бы вы работали как следует, давно бы уже нашли этого маньяка!..

– Делаем все, что можем, – отвел глаза Суржиков. – Мы установили, что копии с картин Крамского делал Эдуард Хруст. Объявили в розыск неизвестного, который угрожал Чарущеву. Чарущев сам нарисовал его портрет.

– И что? Хоть какой-нибудь результат от этого есть?! – насмешливо процедил начальник. – Или результат – два убийства?

– Одно убийство и покушение.

– Какая разница?! – сердито махнул рукой Карсавин. – Идите работайте, пока еще кого-нибудь не убили.

Прихватив с собой Бричкина, Суржиков выехал на место происшествия.

Работники фотостудии собрались в вестибюле и испуганно пялились на экспертов, работавших в кабинете их шефа.

Суржиков приступил к допросу свидетелей. Но свидетелей как таковых не было. Чарущев сидел у себя в кабинете за закрытой дверью, когда Верочка услышала странный хлопок и отчаянный вопль шефа.

Она влетела в кабинет и увидела истекающего кровью, жутко хрипящего и бьющегося в конвульсиях начальника. Верочка смертельно испугалась и побежала за помощью к художникам. Те вызвали «Скорую» и полицию.

Копающийся в углу на полу эксперт вдруг резко вскочил и позвал Суржикова:

– Егор, иди сюда!

Суржиков пошел, а Бричкин занял его место за столом и продолжил записывать показания.

– Закрой дверь, – попросил Олег.

Следователь послушно захлопнул дверь и подошел к нему.

– Ну, что?

Указав на панель, Олег усмехнулся:

– Ничего не замечаешь?

Уставившись на панель, Суржиков увидел, что она слегка выдается вперед.

– Здесь тайник, что ли?

– В правильном направлении мыслишь, – хмыкнул Олег. Что-то потрогав, куда-то нажав, эксперт поколдовал и снял панель, под которой оказался встроен довольно внушительный сейф. – Осталось дело за малым: открыть его.

Вызвали специалиста по сейфам, и вскоре, тоненько звякнув, железный шкаф открыл свою темную пасть.

В тайнике оказалось немало интересного. Во-первых, огромная сумма денег в евро и долларах. Во-вторых, там странным образом нашелся ежедневник Дмитрия Красилина, а в самой глубине обнаружилась дамская сумочка и баллончик с черной краской.

Эксперт развеселился:

– Я тебе без анализа скажу, что розы окрашены именно этим спреем.

Суржиков обескураженно нахмурил лоб.

– Не понимаю. У меня, конечно, были подозрения, но чтобы Чарущев действовал так нагло?!. Вот это подарок! Не понимаю, зачем он хранил ежедневник и сумочку, почему не выкинул?

– Кто знает? – отозвался Олег. – Может, не до того было? А вообще, я тебе скажу, на всякого мудреца довольно простоты…

– Чарущев тот еще жук, такой затейник, мог использовать эти предметы в нужный момент, кому-нибудь подложить, – расстроенно протянул Суржиков. – Теперь я понимаю, все до жути просто. Чарущев, разговаривая по телефону, положил трубку на стол, пока говорил собеседник, вышел, убил девушку, забрал ее сумочку и продолжил беседу… Конечно, он прекрасно понимал, что мы не будем простукивать стены в кабинете.

– Если бы я не искал там пулю, я бы не обнаружил сейф, он очень искусно спрятан, поэтому хозяин кабинета ничего не боялся и так уверенно себя вел, – хмыкнул Олег.

Взволнованный Суржиков почти не слушал его и продолжал размышлять вслух:

– Кто-то позвонил Чарущеву после опознания трупа в морге, скорее всего Хруст, и сообщил, что Красилин поехал домой, – вздохнул он. – Чарущев уже ждал его в подъезде, убил, забрал у него еженедельник, опасаясь, что фотограф записал что-то опасное для него. Затем положил ключи на место, в карман убитого, и вернулся на работу. Убийство Хруста он заранее продумал, ночью проник на территорию клуба, через первый этаж забрался на балкон, дверь же он заранее открыл и заколол своего лучшего художника. Да, он любил деньги, но курочку, несущую золотые яйца, не пощадил, наверное, надеялся другого копииста найти. А история с сигнализацией на машине была отвлекающим маневром, на тот случай, если соседи заметят, что он куда-то отъезжал. До чего же умен, подлец!.. И как он по нотам разыграл покушение на самого себя, все рассчитал, сам себя порезал и подкинул нож, следы красной глины оставил, которой в избытке на строительной площадке перед общежитием художников, чтобы мы подумали, что это какой-нибудь сумасшедший студент убивает его сотрудников…