На Бейкер-стрит хорошая погода, или Приключения веселых мусоров - Андрей Воробьев

От такого непочтительного отношения к его персоне лидер «девонширских» перестал дергаться и остановился.

— Это кто тут гавкает? — поинтересовался он.

— С тобой, собака, не гавкают! С тобой разговаривает капитан милиции Ларин, — твердо отозвался оперативник. — Руки в гору, и медленно ко мне!

— А боббика-мусорка своего ты нам в подарок оставишь? — ехидно осведомился Мориарти. — Который сейчас к фрау домой побежал?.. Подождите, — вдруг спохватился «профессор», — а вы-то что здесь делаете? Вы же должны быть сейчас у фрау вместе со вторым спутником Холмса!

— Ага, вот вы и проиграли пари, — вступил в беседу великий сыщик, — я же говорил, что причина отсутствия моего спичрайтера исключительно женщина!

— Если только профессор сам ей не разукрасил физиономию недели полторы назад, — возразил Ларин и обратился к Мориарти: — Я думаю, что вас уже давно заждалась уютная клетка с видом на реку. Не возражайте, мой юный друг.

И Андрей извлек из кармана револьвер.

Вид оружия, казалось, не произвел на злодея особого впечатления. Гримасничать он, правда, перестал.

— Послушайте, неразумный бобби! — сказал «профессор» со смехом. — Неужели вы думаете, что вам удастся засадить меня за решетку? Меня будут защищать лучшие адвокаты. Что вы сможете доказать в суде присяжных? Я чист перед законом.

— А что вы скажете по поводу убийства хозяина бифштексной? — Профессиональный интерес Холмса заставил его забыть о смертельной борьбе борицу. Да и револьвер в руке Ларина показался сыщику достаточно весомым аргументом. — А о похищении Энн Глюк? О гибели ее спутника в отеле? О баскервильских делах, наконец? Вам не выкрутиться.

— Забудьте, Холмс, — возразил Мориарти. — Тауэр не для меня. Присяжные в жизни не согласятся с этой версией. Кстати, положа руку на сердце, скажу, что последнее — это частная инициатива Степлтона. Эксцесс исполнителя, так сказать. Что же касается Петербурга… Да, признаю, я убил там человека, причем на глазах вашего бобби. Но это был мой человек. Он, подлец, хотел сбежать от девонширских конкретных джентльменов. Только у нас длинные руки. А попробуй кто-нибудь из вас заявить, как вы здесь появились, — сразу окажетесь в дурдоме. Вместе с милейшим Шерлоком. Ну да ладно, забудем. Я не зверь. Пишите письма мелким почерком. Я готов подождать несколько минут, перед тем как убить вас обоих. А вы, джентльмены, не станете же стрелять в безоружного?

— Он прав, — прошептал Холмс, — я успею написать несколько строк доктору. — И достал свой блокнот.

Андрей, продолжая держать злодея под дулом револьвера, усмехнулся:

— Нет, Мориарти! Вы слишком часто ошибаетесь. Это не я буду убеждать местных врачей, что я — нормальный. Это вы будете пытаться доказать нашим медицинским светилам, что не косите под дурака. И, ради бога, не думайте, что окажетесь в Тауэре. Я-то подразумевал вид на Неву из Крестов. Так что вставайте-ка в позу, приличествующую случаю: руки — в гору, ноги — шире плеч. И вообще, с чего это вы взяли, что после предупредительного выстрела в воздух я не могу вести стрельбу на поражение при задержании преступника?

— Нет у вас способов бороться с Мориарти! — не очень уверенно, но очень зло возразил лидер «девонширских». — А у меня есть право на адвоката.

— Чего-чего? Ай дон'т андестенд. Ай дон'т спиик инглиш, — парировал Ларин. — Это типа: «"Стой, стрелять буду!" «Стою». «Стреляю»«. На случай, если кому-то вздумается махать руками. А что касается способов…

Андрей еще раз улыбнулся и извлек из кармана портативный диктофон, позаимствованный на днях у знакомого журналиста, приходившего в «убойный» отдел за информацией для газеты. Правда, информация оказалась для акулы пера неподъемной, в результате чего пришлось договариваться с дежурным из вытрезвителя и отправлять спецтранспортом бесчувственное тело домой.

Диктофон же дожидался в кармане возвращения корреспондента.

— Вы знаете, что это такое? — поинтересовался Ларин, с удовлетворением отметив, как глаза Мориарти округлились, а длинные узловатые пальцы непроизвольно потянулись к диктофону. — Будешь сидеть, я сказал!

— Я все расскажу, только отпустите меня! — заканючил «профессор». — Это все Степлтон. Это он хотел, чтобы вас посадили! Я помогу вам вернуться. Честное благородное сло…

Но закончить свою мысль лидер «девонширских» не успел: почти неслышно из-за шума водопада хлопнул одинокий выстрел. Пуля, попав в глаз, снесла на выходе пол головы Мориарти и столкнула тело со скалы в бездну.

Ларин не стал ждать очередного выстрела и бросился к каменной стене.

Не менее расторопным оказался и сыщик, положивший блокнот на землю и живо последовавший примеру оперативника.

— Все, Шерлок, уходим!

Но очередной выстрел, грохнувший откуда-то сверху, заставил обоих вжаться в холодный камень.

* * *

Когда Уотсон, сумевший освободиться от своей пациентки, добрался до водопада, то обнаружил лишь записку в блокноте великого сыщика: «Дорогой мой Уотсон! Я пишу эти строки только благодаря любезности Мориарти…»

Что же касается обитателей Девоншира, то они ничего не знали об альпийских событиях, а потому продолжали мирно заниматься своими делами.

Дукалис, отрабатывая версию о киллере, скрывающемся в трясине, снова отправился к наблюдательному мистеру Френкленду, чтобы воспользоваться его подзорной трубой и оценить ценные наблюдения прошлых дней. Дабы не оставлять без присмотра Генри и Лерсона, он взял обоих сэров с собой к их общему удовольствию.

На этот раз владелец трубы был гораздо более приветлив, чем во время первой встречи. Он радостно сообщил, что видел на болоте каторжника.

— Впрочем, посмотрите-ка сами! — Мистер Френкленд подтолкнул Дукалиса, плохо понимающего быструю английскую речь, к трубе. — Во-он там, у гранитных столбов!

Оперативник взглянул в указанном направлении. Сквозь клочья тумана, окутывающего окрестности, в кустах неподалеку от груды каменей, невесть откуда появившихся в здешних местах, можно было увидеть странную фигуру скрывающегося там человека.

Решив, что с одним-то злодеем при помощи бульдога и пистолета справиться можно всяко, Дукалис, поблагодарив радушного хозяина, бросился вниз по лестнице. По дороге к нему присоединился и Генри, уже окончательно соскучившийся в девонширской глуши. Сэр Лерсон явно не разделял их намерения бегать по трясине, но тем не менее мужественно поковылял следом, недовольно ворча и похрюкивая.

Вдруг с той стороны, куда направлялись оперативник и оба сэра, раздался ужасный вой.

Дукалис и Генри остановились. Сэр Лерсон, наоборот, пришел в благодушное настроение и живо припустил по болоту. Брылы его при этом развевались по ветру, словно вывешенное на просушку белье, обнажая влажно-белые острия клыков.

— Генри! Заходи слева! — крикнул Дукалис Баскервилю, в глубине души надеясь, что тот окажется не таким быстроногим, как стремительно несущийся Лерсон.