Пылающая комната - Майкл Коннелли

– Хорошо, – сказал он. – А когда Бруссар стал спонсировать Зейаса?

Скорняк прокрутила страницу вниз и ответила:

– Позже. Первый взнос был в мае, перед вторым туром.

Она указала на строчку с цифрами. Босх наклонился поближе к монитору и записал дату и размеры взноса.

– Это максимальная сумма? – спросил он.

– На тот момент – да, – подтвердила Скорняк. – Здесь он выложился по полной.

Босх откинулся на кресле и взглянул на свои записи. Орландо Мерсед получил свою пулю в апреле, между взносом в пользу Инглина в январе и пожертвованием для Зейаса в мае. Босх задумался, что это может значить. Действительно ли Бруссар хотел перестраховаться, ставя на обоих кандидатов, или просто переметнулся от Инглина к Зейасу? Если да, то почему?

– Что теперь, Гарри? – спросила журналистка.

– Как насчет следующих выборов?

Скорняк нажала несколько клавиш, и на экране появились данные за 2008 год. Она ввела в поиск имя Бруссара и некоторое время всматривалась в монитор.

– Здесь он снова с Зейасом, – сообщила она. – И снова жертвует большую сумму.

– Опять с перестраховкой? – поинтересовался Босх.

– Ты про спонсорство других кандидатов?

Босх кивнул. Вирджиния взглянула на экран, сопоставляя данные.

– Он участвовал во многих выборах, – ответила она. – И иногда поддерживал разных кандидатов. Но после первого взноса в пользу Зейаса он больше никого не финансировал по-крупному. Зейас стал его любимчиком.

– Ясно, – отозвался Босх. – Теперь Зейас баллотируется в губернаторы. Он уже начал сбор пожертвований? И участвует ли в этом Бруссар?

– Это данные из федеральной базы, нужно копнуть глубже… – На экране появились новые таблицы, и Скорняк пробежала по ним взглядом. – Ну да, – произнесла она наконец. – Он снова крупный спонсор – жертвует большие деньги в избирательный фонд Зейаса.

Босх кивнул и сделал запись в блокноте.

– Что-нибудь еще? – спросила Скорняк.

– Думаю, пока хватит, – ответил Босх. – Спасибо.

– Ты должен мне «Маргариту». Но я готова тебе ее простить, если ты расскажешь, что происходит.

Босх помолчал, обдумывая ответ. Он понимал, что надо дать Вирджинии какую-нибудь информацию, поскольку иначе она может взяться за дело сама, а если имя Бруссара раньше времени выплывет наружу, это будет катастрофа.

– Давай сделаем так, – предложил Гарри. – Я поработаю денек над этой информацией, а потом поговорим. Я не хочу, чтобы ты копала без меня. Это может быть опасно.

Скорняк скрыла улыбку.

– Черт, да ты ловишь меня на крючок. Расскажи мне что-нибудь, Гарри. Пожалуйста!

– Прости, но я правда не могу. Ты мне очень помогла, и я тебе обязан, однако сначала мне надо кое-что проверить. Что ты делаешь завтра? Я бы мог… Ах да, у тебя же день рождения. Я забыл.

– Завтра я ничего не делаю. Думаешь, я кому-то сказала, что мне стукнет пятьдесят? В нашем бизнесе это значит напрашиваться на пенсию. И тебе не надо было говорить.

Теперь настала очередь Босха прятать улыбку. Он вдруг понял, что Вирджиния ему нравится. Она всегда была такой деловой – это его притягивало.

– У меня есть предложение, – произнес Гарри. – Давай завтра поужинаем вместе? Обещаю, я ни слова не скажу про день рождения. Думаю, к тому времени мы сможем продолжить этот разговор. При условии, что все останется между нами.

Скорняк уставилась на него с подозрением.

– Ужин, день рождения, и все между нами?

– Да, все. Но желательно встретиться пораньше. У меня есть дочь, и она учится до полдевятого. Скажем, в полседьмого или в семь. Идет?

Она ответила без колебаний:

– Идет.