Пылающая комната - Майкл Коннелли

– Хочешь сказать, что у Гарри Босха есть единый билет?

Она его подкалывала. Намекала на то, что он, старомодный консерватор, не любит всяких новшеств. Метро в городе появилось сравнительно недавно, и местные старожилы его не жаловали.

– Вообще-то есть, – ответил Босх. – Никогда не знаешь, где он может пригодиться.

– Хочешь, я тебя подброшу? У меня машина.

Люсия кивнула в сторону фургончиков, припаркованных вдоль площади. На каждом из них было написано название музыкальной группы и телефонный номер. В конце длинного ряда стоял красный двухместный кабриолет с опущенным верхом.

– Звучит заманчиво. Впрочем…

Машина оказалась маленькой и с низким полом. Босх с трудом втиснулся в салон и осторожно опустился в кресло.

– Я чувствую себя как в байдарке, – пробормотал он.

– Расслабься, – посоветовала Сото. – Тебе понравится. Уверена, твоя дочка хотела бы такую.

– А кто ей разрешит? Здесь нужно бронированное кресло.

– Просто усядься поплотнее. Долетим за пять минут.

– Тут по-другому и не сядешь.

Сото рванула с места, и Босха вдавило в кресло. На перекрестке с Бойл она проскочила на зеленый и в одну секунду перелетела через мост. Босх с трудом сдержал улыбку.

– Ты ничего не сказал мне насчет Бонни-Брае! – крикнула Люсия сквозь рев мотора.

Босх посмотрел на Сото. Ее глаза были скрыты за темными очками с ветрозащитными щитками.

– Просто я еще не ознакомился с делом! – прокричал он в ответ. – Почитал вырезки в самолете, но там еще много всего.

Напарница кивнула:

– Ладно. Расскажешь, когда захочешь.

Они остановились на перекрестке возле Аламеды, поэтому на сей раз Босху не пришлось напрягать связки.

– Нет никаких гарантий, что у нас вообще получится, – заметил он. – Как я говорил, мы можем навестить в тюрьме парней из банды и попытаться развязать им язык. Но у нас мало шансов. Стоит кому-то узнать, что они сотрудничают с копами, и их тела найдут в помойке. Трудно найти человека, который пойдет на такой риск.

– Я знаю, – ответила Сото. В ее голосе прозвучала нотка обреченности.

– Короче, поживем – увидим, – заключил Босх.

Остаток пути они проехали молча. Через пару минут Люсия свернула на Спринг-стрит и притормозила у полицейского участка. Сама того не зная, она доставила его прямо к месту назначения – редакции газеты «Таймс». Босх бодро вылез из машины.

– Спасибо, что прокатила. Ты теперь домой?

Сото кивнула и улыбнулась:

– Домой.

– Тогда до завтра.

– Ага. До завтра.

Сото снова рванула с места, и Босх проследил за ее машиной, пока она не свернула на перекрестке. Потом перешел через улицу и повернул в переулок, примыкавший к зданию «Таймс».

Главный вход в редакцию находился на углу Спринг-стрит и Второй улицы. Босх вошел внутрь и увидел Вирджинию Скорняк, которая стояла в вестибюле и нажимала кнопки на своем телефоне. С тех пор как они виделись пару лет назад, в ее внешности произошли некоторые перемены. Вирджиния сменила прическу и очки, и это ей шло.

– Джинни?

Она подняла голову и улыбнулась:

– Гарри.

– Прости, что заставил ждать.

– Все в порядке. Ты вовремя. Меня так заинтриговал твой звонок, что я приехала раньше времени. Хочешь подняться?

– Конечно.

На самом деле Босх немного нервничал. Он часто общался с репортерами из «Таймс», но ни разу не был в самой редакции. Полицейские могли заходить в их здание по своим жетонам и обедать в кафетерии на первом этаже. Босх часто пользовался этой любезностью со стороны газеты, поскольку в штаб-квартире имелись только автоматы с закусками, но редакция оставалась для него неизвестной и запретной территорией. Он был рад, что сегодня суббота и в здании мало народу. Чем меньше людей его здесь увидят, тем лучше.

Комната редакции на третьем этаже оказалась почти такой же просторной, как и его отдел. И такой же безлюдной. Скорняк проводила его в свой отсек, тоже очень похожий на тот, в каком работал сам Гарри. Оглядевшись по сторонам, он увидел все те же безделушки на столах, кресла с фамилиями на спинках, стопки папок и ворохи бумаг.

– Что-то не так? – спросила Скорняк.

– Нет, все в порядке, – ответил Босх. – Просто никогда здесь раньше не бывал.

– Обычная редакция. Точнее, то, что от нее осталось. Можешь взять кресло у того стола. Там больше никто не работает.

Вирджиния имела в виду кризис, который коснулся всей газетной индустрии в целом и «Лос-Анджелес таймс» в частности. Босх слышал, что штат многих изданий сократился почти наполовину из-за падения тиражей и ухода читателей в Интернет.

Он придвинул себе кресло и сел рядом со Скорняк, которая уже барабанила по своей клавиатуре.

– Ты сказал, тебя интересуют три последних предвыборных кампании. С какой начнем?

– С самой ранней.

– Я так и думала – как видишь, данные уже на экране. Если говорить о Чарльзе Бруссаре, он делал личные, корпоративные и неденежные пожертвования. Причем играл в беспроигрышную лотерею.

Босх наклонился к монитору компьютера, но появившиеся там цифры ничего ему не сказали.

– То есть? – уточнил он.

– Он ставил сразу на двух кандидатов, – пояснила Скорняк. – На Зейаса, победившего в гонке, и на Роберта Инглина, вылетевшего в первом туре.

Босх знал, кто такой Роберт Инглин. Это бывший представитель городского совета, вечный кандидат на всевозможные муниципальные посты. Как человек с Вудлэнд-Хилл, он всегда имел солидную поддержку в Уэлли.

– О каких неденежных пожертвованиях идет речь? – спросил Гарри.

– Полный список будет только в понедельник, – ответила Скорняк. – Но обычно это какое-нибудь мероприятие по сбору денег, которое устраивает спонсор.

– Например, ужин.

– Вот именно. Бруссар платит за место, еду, обслуживающий персонал и все оформляет как пожертвование. Взгляни на эти цифры. Бруссар сделал неденежное пожертвование Инглину двенадцатого января две тысячи четвертого года. И в тот же день в его предвыборный фонд поступило множество взносов по двести пятьдесят долларов каждый. Очевидно, он устроил ужин в пользу Инглина, и входной билет стоил по двести пятьдесят баксов с носа.

Босх достал блокнот и записал дату. Судя по всему, это и была вечеринка в доме Бруссаров, куда пригласили «Лос-Рейес Халиско» и где Анхель Охеда познакомился с Марией Бруссар. Если они смогут это подтвердить, показания Охеды станут гораздо более весомыми. Что будет иметь важное значение, если дело дойдет до прокураторы и конкретных обвинений.