Искушение и разгром - Семен Лопато

Спустя примерно сорок часов после этих событий Сергей с Сергачевым стояли под электронным табло в зале вылета аэропорта Шереметьево, где заканчивалась регистрация рейса на Минск. Сергачев присоединился к Сергею всего за несколько минут до этого — занятый оформлением бумаги с разрешением на вывоз импульсного пробойника, он провел все утро у высокого начальства, и в аэропорт Сергея отвез один из его сотрудников. Бумага, сильно напоминавшая по содержанию документ, когда-то выданный миледи кардиналом Ришелье, — «все, что сделал предъявитель сего, сделано по моему повелению и для блага государства», — с устрашающими печатями и в специальном пластиковом чехле, уже покоилась в багаже у Сергея. Сергачев, оставивший машину далеко от здания — парковка непосредственно у аэропорта запрещалась — и преодолевший последний километр бегом, нервно озирался вокруг, пытаясь отдышаться. Сергей, изучивший за последние полтора дня четыре альбома принципиальных схем и раздолбивший с помощью импульсного пробойника полтора десятка броневых листов из сплавов различного состава, придя вследствие этого в окончательно философское настроение, скептически наблюдал за толпой. До конца регистрации оставалось пятнадцать минут. Кажется, наконец отдышавшись и вытерев вспотевший лоб, Сергачев испытующе-тревожно оглядел Сергея.

— Ну вот, вроде наконец начинаем. Как говорится, чем никогда, так лучше поздно. Ладно, как-нибудь. Хорошо, я хоть бумагу вовремя привез. Генерала сегодня с утра к начальству вызвали, я уж думал, ну все. В последнюю минуту подписать удалось. Пока сюда гнал, наверно, все правила дорожного движения нарушил, слава богу, ГАИ не зацепило. Вы-то как, нормально доехали?

Сергей задумался.

— Хвоста вроде не было.

— Хвоста… — Сергачев, морщась, махнул рукой. — В этом ли дело… Оборудование тебе утром без проблем вручили?

— Да, вручили без проблем.

— Ну и то хорошо.

Успокоенно кивнув, Сергачев оглядел громоздившуюся у ног Сергея раздутую черную сумку на ремне.

— Так это, стало быть, весь багаж твой?

Сергей сдержанно кивнул.

— Он самый. Как говорили раньше в социально-описательных очерках, «нехитрый скарб».

— Тяжелый?

— Килограмм под тридцать.

— Ну, это еще туда-сюда. — Сергачев пытливо взглянул на Сергея. — Импульсный пробойник-то освоил?

Сергей поморщился:

— Это он меня освоил. В глазах до сих пор искры стоят.

— Стержней много запорол?

— С полсотни, наверно.

— А с собой сколько дали?

Сергей задумался.

— Да примерно столько же. Не считал. Вязанка большая, с запасом. Ваши говорят, и на баллистическую ракету хватит.

— Типун тебе на язык. Ну ладно. Как вообще настроение? К работе готовым себя чувствуешь?

Сергей сурово взглянул на Сергачева:

— Вчера завел будильник на шесть утра. Будильник не зазвонил, но я все равно проснулся вовремя. Мы, коммунисты, сделаны из особого материала.

— Ну добро. Значит, настроение боевое. Ну ладно, дай бог, все получится, дай бог. Технически ты вроде экипирован. Как считаешь?

Сергей пожал плечами:

— Технически да, а вот идеологически… Вообще, легкомысленно вы как-то меня снаряжаете. Все-таки за границу еду, в неведомую страну. Как там будет да что? Вы б мне хоть русско-белорусский разговорник купили.

— Зачем тебе разговорник? Ты что там, с кем-то разговаривать собираешься?

Сергей стоически кивнул:

— Понятное дело, ежели что случится, то первым делом молчать придется, но все-таки…

— Незачем тебе разговорник. Ты, главное, со мной поговори. Как позвоню, так сразу за дело берись. А больше разговаривать нечего.

— Как скажете. Как, кстати, разговаривать-то будем, когда позвоните? Не открытым же текстом. Или у нас какая-нибудь условная фраза будет? Ну там, типа, «высылай устав»?

— А чего условного-то? Деньги перечислены, и все ясно.

Сергей вздохнул:

— Как-то это все прозаично. Впрочем, как говорил Д’Артаньян, такая проза мне нравится. Ладно, Петр Николаевич, Бог даст, справимся.

— Надо справиться. Ты не думай, я тут без тебя сложа руки сидеть не буду. Как уедешь, сразу буду генерала настропалять, чтоб, не дожидаясь министра, платежи продавливал. Авось получится что-нибудь.

— Ну это-то понятно.

— Это нам с тобой обоим надо понимать. — Сергачев проникновенно заглянул в глаза Сергею. — Нет у нас с тобой, Сергей, права на ошибку. Дело о судьбах многих людей идет. Понимаешь?

— Понимаю, Петр Николаевич.

— Многое, и очень важное, решится, если вы с Вадимом все как надо успеете. — Он тревожно взглянул на Сергея. — Успеете, как думаешь?

Побронзовев, Сергей сурово-отрешенно посмотрел в пространство:

— Должны успеть.

Сергачев оглянулся на табло:

— Регистрация твоя кончается. Пойдем.

Они остановились у багажных столов. Сергачев вновь обернулся к Сергею:

— Насчет денег не волнуйся. Может, все это и затянется на пару дней, но деньги будут, это точно. Андрей все как надо сделает, ну и я за всем прослежу. Это ты твердо должен понимать.