Завещание английской тетушки - Мила Серебрякова

– Она действует из благих побуждений.

– Может быть, но я ее не помню. Я никого не помню, и мне трудно принимать помощь от незнакомых людей. А его, – Лиана понизила голос до шепота, – я боюсь.

– Леонтия?

– Странный мужчина. От него исходит негатив. Я чувствую, вижу, как он на меня смотрит. Сегодня приехал, уселся на стул и сканировал взглядом, как преступницу.

– А почему ты попросила меня остаться?

Виноградова чуть пожала плечами.

– Не знаю, вы… вас я не боюсь. Раньше, – она запнулась, – до потери мной памяти, мы были хорошо знакомы?

– Шапочно.

– Повторите свое имя.

– Катарина.

– Катарина, Катарина… Нет, никаких сдвигов.

– А имя Полина о чем-нибудь говорит?

Лиана напряглась.

– Нет.

– Антонина Алексеевна, – продолжила Катка, – Вера Маккларен, Алла Савушкина?

– Пустота, зловещая пустота, и ничего больше. Ужасно осознавать, что ты пустышка и беззащитна, словно новорожденное дитя. В голове ни единой мысли, сплошной туман и страх.

– Чего ты боишься?

– Трудно сказать. Наверное, всего. А кто те люди, имена которых вы называли?

– Антонина Алексеевна – твоя мать.

– Она…

– Она скончалась семь лет назад.

Виноградова осталась равнодушна.

– Вера Маккларен – родная тетка отца.

– А Полина?

Копейкина встала.

– С тебя одеяло съехало. Сейчас поправлю.

– Вы не ответили, кто такая Полина?

– Сестра.

Лиана насторожилась.

– Странно, вчера Леонтий сказал, что, кроме него, у меня нет братьев и сестер. Он соврал?

– И да, и нет.

– Господи, ну говорите же вы прямо, не юлите.

– Полины нет в живых.

– О! А что случилось? От чего она умерла?

– Лиана, сейчас не время, а главное, не место вспоминать Полю.

– Я имею право знать!

– Часы приема подходят к концу. Я должна уходить.

– Нет! Прошу вас, не оставляйте меня одну!

– Придется, мне не разрешат остаться.

– А вы спросите, поговорите с доктором. Уверена, он не будет возражать. Пожалуйста! Раз вы приехали меня навестить, значит, я вам небезразлична и вы не заставите меня нервничать.

Копейкина покинула палату.

Когда четверть часа спустя Катка вернулась, Лиана с мольбой подняла глаза.

– Ну?

– Мне разрешили остаться здесь на ночь.

– Уф… Это хорошо. Даже очень хорошо, теперь у нас много времени, и вы расскажете мне все про мою забытую жизнь.

Катка колебалась. Неизвестно, как поведет себя Виноградова, услышав историю семилетней давности, но Лиана была настойчива.

– Я имею право знать, – твердила она. – Скажите, от чего умерла Полина?

Делать нечего, пришлось повиноваться.

Лиана внимала каждому слову Копейкиной. Не перебивала, не переспрашивала, лишь изредка округляла глаза, издавая тихое «не может быть».

В девять к Виноградовой пришла медсестра – делать больной укол. После процедуры Лиана спросила:

– И что вам удалось выяснить касательно убийцы?

– Ровным счетом ничего. Я в тупике, а подсказки ждать неоткуда.

– Убийца где-то рядом. По его вине я лежу в больничной палате. И думаю, он не успокоится, пока не завершит начатое. В его планы не входило оставлять меня в живых. Катарина, я не хочу быть тут, в больнице.

– Глупости, здесь ты в безопасности.

– Сомневаюсь.

Катка наклонилась к изголовью Виноградовой.

– Лиана, ты знала убийцу.

– Что?

– За день до наезда ты так сказала Виктории Яновне. К сожалению, имя ты не назвала.

– Я знала убийцу? А почему не пошла в органы?

– Очередная загадка. Более того, в разговоре со мной ты также ни словом не обмолвилась о преступнике.

– Значит, узнала после беседы с вами.

Катка с сомнением покачала головой, наткнувшись взглядом на зеленую стену.

– Возможно, вполне возможно.

Вскоре Лиана заснула. Копейкина выключила свет, села в кресло и прикрыла глаза. Вокруг воцарилась тишина. Затем до ушей долетело шарканье из коридора, разговор, хлопок двери. А чуть позже, когда все звуки прекратились, и Катка погрузилась в беспокойную дрему.