Завещание английской тетушки - Мила Серебрякова

– Во вторник днем Лиана уехала по делам, обещала к ужину вернуться. Часов в шесть позвонила, предупредила, что задерживается. Я уж и поужинала, и сериал посмотрела, а Лианки все нет. В девять нет, в десять… Звоню ей на сотовый – не отвечает. Стала себя успокаивать, а сердцем как чувствовала, что беда с крестницей стряслась. Она же почти все время за рулем, а дороги сейчас сами знаете какие – хоть на коньках выходи. Ночью глаз не сомкнула, так у окна и простояла, а утром решила позвонить Леонтию. – Виктория Яновна затряслась мелкой дрожью. – От него и узнала, что Лиану машина сбила. Ему, оказывается, еще вечером позвонили. В телефонной книжке у крестницы номер брата первым значился. Леонтий сам не свой: сначала Алиску сбили, теперь сестру.

– Алису тоже?

– Да. Будто злой рок всех преследует. Недавно это было, Алисонька, к счастью, пострадала несильно. Но мне не дают покоя слова Лианы. Буквально в понедельник она мне заявила, что знает, кто наехал на золовку. А еще…

– А еще?

– Была у Леонтия с Лианой сестра, Полина…

– Я в курсе про Полю.

– Так вот, по словам Лианы, ей было известно имя убийцы Полюшки.

Катка подпрыгнула.

– Она его назвала?

– Нет. – Виктория Яновна покачала головой. – Отказалась тему развивать.

– Ну а сейчас? Что она говорит сейчас?

– Ровным счетом ничего. У Лианы сотрясение мозга. Да вы и сами все поймете, когда увидите крестницу.

В больнице заинтригованная Катка, поддерживая Викторию Яновну, семенила в палату Виноградовой.

– Уж больно вы резво топаете, не поспеваю я за вами, – пожаловалась женщина.

– На какой нам этаж?

– На четвертый. Крестница лежит в отдельной палате. Леонтий похлопотал, теперь моей девоньке комфортно.

Помимо кровати и тумбочки в палате Виноградовой стояли маленький холодильник, стул, кресло и круглый столик.

На стуле восседал Леонтий. Виктория Яновна сразу бросилась к Виноградову:

– Ну как она, улучшения есть?

– Пока без изменений.

С перебинтованной головой, впалыми щеками и синеватыми губами Лиана напоминала раненого бойца. Сейчас девушка вроде бы спала, но, как показалось Катке, в тот момент, когда они с Викторией зашли в палату, глаза Лианы были слегка приоткрыты.

Виктория Яновна стала гладить руку крестницы.

– Девочка моя, с тобой все будет хорошо… Обещаю тебе, крестница…

Леонтий безучастно смотрел на сестру.

– Недавно ей сделали укол.

– А что она говорит? – спросила Катка, в упор глядя на Виноградова.

– В смысле? – Леонтий покосился на Викторию Яновну. – Разве вы не знаете?

– Не знаю что?

– Ой, я же самого главного вам не сказала, – встрепенулась крестная. – Лианочка ничего не помнит.

– Как не помнит?

– Она потеряла память. Врачи говорят, что при подобных травмах такое случается довольно-таки часто. По их прогнозам, память вернется очень скоро, хотя, конечно, ничего нельзя сказать определенно.

– Организм у всех разный, – согласился Леонтий. – Нам остается только ждать и надеяться на лучшее.

Лиана проснулась. Обведя окружающих отрешенным, слегка мутноватым взглядом, попросила воды.

– Пей, зайка, пей, моя милая, – Виктория Яновна поднесла стакан к губам крестницы.

– Не надо, я сама.

– Деточка, позволь я за тобой поухаживаю.

– Лиана, привет, – сделала шаг вперед Катарина.

Виноградова в ответ лишь быстро заморгала.

– Ты меня не узнаешь?

– Я теперь никого не узнаю, – пролепетала больная, знаком показав крестной, что утолила жажду.

– Я Катарина, мы с тобой…

– Ради бога! – вспыхнул Виноградов. – Она не узнает даже нас, родных людей. К чему ваши воспоминания?

– Я только хотела…

– Я вообще не понимаю, почему вы здесь. Извините, конечно, но вам Лианка чужая.

– Леонтий… – Виктория Яновна неодобрительно посмотрела на него. – Сдерживайся.

– Но я правда не понимаю, с какой стати посторонний человек стоит у кровати моей сестры. Что вам надо, Катарина?

– Пришла навестить Лиану.

– Навестили? Теперь самое время и честь знать.

– Я привезла Викторию Яновну.

– Премного вам благодарен, можете быть спокойны, домой тетю Вику доставлю я.

– Ты злой! – с надрывом в голосе произнесла Лиана.

– Что? – Леонтий наморщил лоб.

– Ты злой, – повторила больная. – Я не хочу, чтобы ты оставался рядом. Уходи.

– Лианка, одумайся, я же твой брат.

– Уходи, – повторила Виноградова и потянула крестную за рукав. – Скажите ему, пусть уйдет, мне неприятно его присутствие.

Виктория Яновна пребывала в явной растерянности.

– Лианочка, девочка, но ведь Леонтий…

– Уходите все, вы мне мешаете. Мешаете! Позовите врача.

Леонтий выбежал в коридор. Лиана отмахнулась от крестной:

– Прекратите гладить мою руку, я не маленькая.

– Доченька…

– Где врач?

Как только доктор, которого пригласил Леонтий, вошел в палату, Лиана быстро заговорила:

– Скажите этим людям, чтобы они ушли. Вы должны, вы обязаны… – Ее губы потрескались, а в глазах появился испуг.

Врачу не оставалось ничего другого, как выполнить просьбу пациентки.

– В ее состоянии нежелательно нервничать, – пояснил эскулап. – Приходите завтра, все нормализуется. Поймите, ей сейчас очень нелегко, и малейший стресс может лишь усугубить положение вещей.

Взяв Викторию Яновну под руку, Леонтий подошел к двери. Катка плелась сзади.

И вдруг…

– А вы останьтесь, – пискнула Виноградова.

– Я? – Копейкина ткнула себя пальцем в грудь.

– Да, вы.

У Виноградова заиграли желваки. Выругавшись, он покинул палату.

Врач вопросительно смотрел на пациентку.

– Все в порядке доктор, можете идти. Спасибо вам, – слабо улыбнулась та.

Когда за медиком закрылась дверь, Лиана попросила:

– Пожалуйста, помогите мне сесть.

– Тебе нельзя.

– У меня сотрясение мозга и потеря памяти, но я не калека. Руки, ноги не пострадали, а лежать мешком порядком поднадоело. Они приезжают ко мне ежедневно, сюсюканье Виктории Яновны раздражает. Называет меня дочкой, милочкой, лапочкой, постоянно гладит…