Незнакомец - Харлан Кобен

Вот это да, какой удар, молодчага.

Боб Байме – или, как предпочитал называть его Адам, Гастон – совершил очередной бросок в прыжке с разворотом. Ах, Большой Боб сегодня в ударе. Просто жжет. En fuego.[15]

Шел любительский баскетбольный матч в лютеранской церкви Вефиля. Постоянно меняющийся состав – в большинстве своем в него входили городские отцы семейств – раза два в неделю по вечерам собирался погонять мяч. Способности у игроков были разные. Некоторые играли отлично – один парень даже был в сборной Университета Дьюк, которая участвовала в чемпионате Америки, и отбирался в первый состав «Бостон селтикс» до того, как выбыл из строя с травмой колена; другие никуда не годились и еле волочили ноги.

Однако сегодня Боб Байме, Большой Боб Байме, был мужиком, незаменимым помощником, машиной по забрасыванию мячей. Под кольцом на подборе он один действовал как целая спасательная команда. Используя свое массивное тело – двести семьдесят фунтов, – он сметал с пути всех. Боб повалил даже спортсмена года, мистера Суперзвезду Баскетбола. Чемпион метнул в него грозный взгляд, но Боб Байме ответил ему тем же.

Участник первенства Америки мотнул головой и побежал на другой край площадки.

Ага, ослина, пошевеливай копытами, пока тебе не навешали.

Леди и джентльмены, Великий Боб Байме снова с вами. Этот чемпион со своей паршивой повязкой на колене обычно одерживал над ним верх. Но не сегодня. О нет. Боб не отступился. Да, друзья, его старик гордился бы сыном. Его старик, все детство обращавшийся к сыну «Бетти» вместо «Бобби», называвший его слабым и бесполезным или, того хуже, мохнаткой, педиком и даже девчонкой. Его отец, чертов гад, тридцать лет был главным физруком в старшей школе Седарфилда. Поищите в словаре «тренеры старой школы», и вы увидите портрет Роберта Байме-первого. Это было нелегко – расти при таком родителе, но в конце концов его уродская любовь принесла достойные плоды.

Плохо. Очень плохо, что старик так и не увидел, какой важной шишкой стал его сын. Боб теперь не живет на вшивой окраине, где влачат жалкое существование учителя и синие воротнички. Нет, он купил большой особняк с мансардой под крышей в «загородном клубе» – фешенебельном районе. Они с Мелани ездят на «мерседесах». Люди их уважают. Бобу предложили вступить в седарфилдский гольф-клуб для избранных, где отец побывал всего раз в качестве гостя. У Боба трое детей, и все они – отличные спортсмены даже притом, что у Пита сейчас не лучшие времена в лакроссе. Возможно, ему не дадут стипендию из-за Томаса Прайса, который теснит его в команде. И все равно жизнь удалась.

И будет еще лучше.

Очень жаль, что отец не узнал и другой стороны его жизни – не застал сына безработным; тогда бы он точно понял, какой человек Боб – непотопляемый, способный побеждать и упорно бороться с трудностями. Он был готов перевернуть последнюю страницу этой ужасной главы в своей жизни и снова превратиться в Большого Боба – кормильца семьи. Даже Мелани увидит. Мелани, его жена, бывшая предводительница чирлидерш. Раньше она смотрела на него почти как на божество, но с тех пор, как фортуна обернулась к Бобу задом, Мелани перешла в режим пилы и без конца ездила ему по мозгам: зачем он был таким расточительным, швырял деньги на ветер, а вот теперь, когда потерял работу, они остались без сбережений. Да, стервятники кружили над его головой. Банк готовился наложить арест на дом. Судебный пристав уже закидывал удочки насчет двух «мерседесов-купе» класса S.

Ну и кто же будет смеяться последним?

Отец Джимми Хоха, нью-йоркский спец по подбору персонала, записал его на собеседование, и, скажем прямо, Боб Байме сломал все преграды. Смял, как пустую банку от содовой. Тип, который проводил интервью, просто ел у Большого Боба с руки. Конечно, ему еще не перезвонили – Боб постоянно поглядывал на телефон, лежавший у края площадки, – но ждать осталось недолго. Он обязательно получит эту работу. Может быть, даже вытребует себе бо́льшую долю положенных сотрудникам акций, и вот тогда он вернется официально. Погодите, он еще расскажет о собеседовании Мелани, и она наконец снова раскрепостится; глядишь, даже наденет ту маленькую розовую штучку, которая ему так нравилась.