Прощай, прощай, черный дрозд! - Нора Робертс

И тут его как громом поразило. А вдруг эта девка взяла Гэннона в долю? «Если так, это очень плохо, — подумал Крю. — Очень плохо для всех, кто имеет отношение к этому делу».

И все равно он не желал смириться с половиной. Нужно было найти способ вернуть себе все. Неважно, знает ли что-нибудь эта девчонка. Важно одно: она дочь Джека О'Хары, которой он дорожит больше всего на свете.

Поэтому она станет наживкой.

Подумав об этом, Крю откинулся на спинку стула и аккуратно вытер рот салфеткой. Что ж, еда здесь оказалась лучше, чем можно было ожидать, а тишина успокаивала душу. Он налил еще один бокал вина и улыбнулся. Тишина, уединение, отсутствие соседей, которым могло не понравиться, если кто-то вздумает затеять дискуссию с… с коллегами. Дискуссию, которая могла бы стать слишком оживленной.

Крю обвел взглядом хижину, за окнами которой царила непроглядная местная тьма.

«А что, может получиться, — подумал он. — Прекрасно получиться!»

Проснуться рядом с мужчиной, лежавшим в ее постели, было очень странно. Во-первых, он занимал очень много места, во-вторых, Лейн не привыкла волноваться из-за того, как она выглядит, едва продрав глаза.

Поразмыслив, она пришла к выводу, что ко второму со временем сможет привыкнуть. А справиться с первой проблемой еще легче: всегда можно купить кровать пошире.

Вопрос заключался в другом: как долго она согласна делить постель именно с этим мужчиной, причем не только в буквальном смысле слова. До сих пор она по чему-то не удосужилась подумать об этом.

Лейн закрыла глаза и попыталась представить, что будет через месяц. Ее палисадник расцветет, она будет думать о летних нарядах, о том, что из сарая нужно достать садовую мебель, о подарке Дженни на крестины…

Она открыла один глаз и посмотрела на Макса Гэннона. Он лежал на прежнем месте, уткнувшись лицом в подушку. Зрелище было симпатичное.

Что ж, если он будет лежать здесь и через месяц, она возражать не станет.

«Попробуем шесть месяцев», — сказала себе Лейн, закрыла глаз и сосредоточилась.

Скоро наступит День благодарения. По своему всегдашнему обыкновению (что бы ни говорила Дженни, это не мания), она уже закончит покупать рождественские подарки, решит, как украсить дом и магазин, за кажет побольше дров и каждый вечер будет разжигать на заднем дворе костер. Припасет несколько бутылок хорошего шампанского, чтобы они с Максом могли…

Ага, значит, он все еще здесь.

Тут Лейн открыла оба глаза и стала внимательно изучать его. Да, Макс существовал в ее воображении и через шесть месяцев. Спал рядом с ней. Ей казалось, что и через год будет то же самое…

Макс внезапно открыл глаза, заставив ее ахнуть от удивления.

— Я чувствовал, что ты наблюдаешь за мной.

— Неправда. Я просто задумалась.

— Скрип мозгов я слышал тоже.

Он протянул руку, обнял ее и одним сильным движением привлек к себе.

— Перестань! Мне нужно выпустить Генри.

— Ничего, подождет минутку.

Губы Макса нашли ее рот, и у Лейн перехватило дыхание. Потом Макс уткнулся лицом в ее шею.

— Ты такая теплая и мягкая… — прошептал он.

— И с каждой минутой становлюсь все теплее и мягче.

Макс улыбнулся, поднял голову и посмотрел ей в глаза.

— Давай проверим.

Генри поставил лапы на край кровати, тихонько за скулил и наклонил голову, словно пытаясь понять, по чему эти два человека продолжают лежать с закрытыми глазами, когда ему давно пора гулять. Подождав еще немного, он гавкнул. Интонация была явно вопроси тельная.

— О'кей, Генри. Сейчас. — Макс провел пальцами по руке Лейн. — Хочешь, чтобы я сделал это?

— Ты уже сделал это. Спасибо.

— Ха-ха. Хочешь, чтобы я выпустил собаку во двор?

— Нет. У нас с ним есть свой маленький ритуал. Она встала с кровати. Генри тут же бросился к двери, потом вернулся и заплясал на месте, пока Лейн доставала из шкафа джинсы и свитер.

— А кофе в этот ритуал входит? — спросил Макс.

— Какой же ритуал без кофе?

— Слава богу! Я приму душ, а потом спущусь.

— Можешь не торопиться… Генри, ты уверен, что хочешь гулять? Абсолютно уверен?

Судя по ее тону и реакции пса, эта игра тоже была частью ритуала. Макс с удовольствием прислушивался к галопу Генри по лестнице и смеху спешившей следом Лейн.

Принимая душ, он продолжал улыбаться.

Пока Генри подпрыгивал на всех четырех лапах сразу, Лейн отперла тамбур, распахнула заднюю дверь и полной грудью вдохнула утренний воздух. Полюбовавшись гиацинтами в темно-красных и розовых горшках, она сложила руки на груди и стала следить за Генри, который совершал утренний обход, поднимая лапу у каждого дерева, росшего на заднем дворе. Она знала, что в конце концов пес побежит в рощу, чтобы спугнуть пару белок или оленя. Но это случится только после того, как он тщательно пометит свой участок.

Лейн прислушивалась к щебету птиц и журчанию маленького хлопотливого ручья, все еще ощущала тепло тела Макса и недоумевала, как можно о чем-то волноваться в такое чудесное и мирное утро.

Постояв на крыльце, она вернулась в дом, закрыла дверь и пошла на кухню, что-то напевая себе под нос.

Однако стоило ей переступить порог, как у нее перехватило дыхание. Она чуть не закричала, но человек, стоящий к ней спиной, повернулся и приложил палеи к губам, что означало: «Молчи!»