Прощай, прощай, черный дрозд! - Нора Робертс

Она обернулась, увидела изумленное лицо Гэннона и не смогла не улыбнуться.

— Да. Конечно. Я присмотрю за ней, — пробормотал Макс.

— Раз у тебя сотрясение мозга, другого выхода нет. А сейчас мне нужно подняться в спальню и переодеться. Я хочу открыть магазин.

— Тебе нужно только одно: поспать несколько часов, — возразила Дженни. — За один день твоему магазину ничего не сделается.

— Думаю, копы и частные сыщики дружно скажут, что я должна заниматься своим бизнесом как обычно.

— Ты права. А мы будем присматривать за магазином и твоим домом, пока не разберемся с этим де лом. — Винс повернулся к Максу: — Так что с фотографиями?

— Пришлю.

Лейн проводила гостей до дверей.

— Мы устроим девичник, и я выкачаю из тебя все, — заявила Дженни. — Ну и дела! Просто упасть можно!

— Дженни… — Винс поднял глаза к потолку.

— О господи, но мне же интересно! Ладно, позже. Но учти: мне понадобятся все подробности!

— Она прелесть, — сказал Макс, глядя, как Винс усаживает жену в машину.

— Да. У меня никогда не было лучшей подруги. — Лейн дождалась, когда машина скрылась из виду, и за крыла дверь. — Ну, все прошло лучше, чем я ожидала. И чем заслуживала.

— Похоже, тебе легче простить меня, чем себя.

— Ты делал свое дело. Я знаю, что такое профессиональная этика. — Она пожала плечами и пошла к лестнице. — Я должна взять себя в руки и ехать в город.

— Лейн… Когда я сказал тебе, что останусь здесь, то думал, что ты будешь возражать с пеной у рта. А ты согласилась. Почему?

Она прислонилась к перилам.

— Причин несколько. Во-первых, хоть я и не труси ха, голова на плечах у меня есть. Я не собираюсь оставаться одна, когда неподалеку бродит человек, который желает мне вреда. И не собираюсь рисковать собой и своей собакой ради каких-то дурацких камней.

— Разумно.

— Поэтому я хочу обзавестись частным сыщиком, который, как мне кажется, может постоять за себя. Несмотря на доказательства противного.

Макс хмуро посмотрел на нее.

— Я могу постоять за себя.

— Рада слышать. Во-вторых, поскольку у меня есть материальная заинтересованность в возвращении камней, я предпочитаю, чтобы ты был под рукой и держал меня в курсе дела. Семьсот тысяч на дороге не валяются.

— Практично.

— В-третьих, мне понравилось заниматься с тобой сексом, и я не понимаю, почему должна этого лишаться. А если ты останешься здесь, тебя будет легче затащить в постель.

Видя, что Макс затрудняется найти слова для достойного ответа, она улыбнулась.

— Я пошла принимать душ.

— О'кей, — выдавил он. — Объяснение исчерпывающее.

Лейн спустилась через полчаса, свежая, как майское утро. На ней был короткий зеленый жакет и брюки. Волосы, схваченные на висках серебряными гребешка ми, ярко-рыжей волной спускались на плечи. Она по дошла к Максу и протянула ему связку ключей на медном кольце.

— От передней и задней двери, — сказала Лейн. — Если как-нибудь вернешься домой раньше меня, вы пустишь Генри погулять.

— Нет проблем.

— Когда я буду готовить, ты будешь мыть посуду.

— Договорились.

— И учти: я люблю аккуратность и не собираюсь убирать за тобой.

— Я к этому готов. Благодаря Марлен.

— Рада слышать. Ну, я пошла.

— Постой минутку. Это твои правила, а теперь вы слушай мои. Запомни этот номер. — Макс сунул ей в руку карточку. — Это мой сотовый телефон. Позвонишь мне, когда поедешь домой. Если решишь куда-нибудь заехать по дороге, предупредишь.

— Ладно. — Она сунула карточку в карман.

— И вообще, ты должна звонить по этому телефону всякий раз, когда что-нибудь случится или если что-нибудь встревожит тебя. Даже если это покажется пустяком. Мне нужно все знать.

— Ладно. Если позвонит кто-нибудь из заочных покупателей, я сообщу.

— Лейн, я говорю серьезно!

— Ладно, ладно… Что-нибудь еще? Я уже опаздываю.

— Если будут сообщения от отца, ты скажешь об этом мне. Скажешь, Лейн, — повторил Макс, увидев ее лицо. — Твоя преданность выйдет ему боком.

— Я не стану помогать тебе посадить его в тюрьму. Не стану, Макс.

— Я не коп и не сажаю людей в тюрьму. Я хочу только одного — вернуть камни, получить свой гонорар и обеспечить нам обоим достойную жизнь.

— Если ты пообещаешь, что не будешь его сажать, я пообещаю, что сообщу, если получу от него известия.

— Идет. — Гэннон пожал Лейн руку, потом вдруг сильно дернул, и она упала в его объятия. — Поцелуй меня на прощание.

— Ладно.

Она обхватила Макса за шею, поднялась на цыпочки и страстно прильнула к его губам. В ответ он так креп ко прижал ее к себе, что Лейн почувствовала, как внутри ее разгорается пламя.

— Еще немного, и я никуда не пойду, — прошептала она и тут же отстранилась, гордясь собственным самообладанием.

— А теперь я поцелую тебя на прощание. Лейн засмеялась и шлепнула его по груди.

— Нет уж. Если будешь здесь, когда я вернусь, сможешь встретить меня поцелуем.

— Я буду здесь.

Макс начал день с того, что выписался из гостиницы. Потом он отправился в офис к Винсу, отдал ему фотографии и подождал, пока с них не сделали копии. Затем он объехал все гостиницы, мотели и пансионы с завтраком, имевшиеся в радиусе шестнадцати кило метров от городка. Безрезультатно. Никто из администраторов не смог узнать на фотографиях ни Джека О'Хару, ни Уильяма Янга, ни Алекса Крю.

Через три часа тяжелой работы у него разболелась голова — сказалась бессонная ночь. Макс принял четыре таблетки ибупрофена и купил в придорожном кафе сандвич навынос.

Вернувшись в дом Лейн, он поделился сандвичем с благодарным Генри, предупредив его, что это должно остаться их маленькой тайной. Поскольку головная боль не проходила, Макс решил за оставшееся время распаковать вещи, устроить себе подобие кабинета и просмотреть записи.

Примерно десять секунд он колебался, пытаясь ре шить, куда повесить рубашки и брюки. Но, поскольку дама со всей определенностью заявила, что собирается спать с ним, следовало иметь одежду под рукой.

Макс решительно направился в спальню, открыл шкаф и осмотрел наряды Лейн, представляя себе хозяйку в некоторых из них, а потом и вовсе без одежды. Похоже, Лейн разделяла странную любовь его матери к обуви.

После очередной короткой борьбы с самим собой Макс пришел к выводу, что имеет право и на ящик. Правда, ворошить ее нижнее белье он не решился, а потому положил свое в ящик с аккуратно уложенными свитерами и блузками.