Симфония апокалипсиса - Михаил Вершовский

I

Столовая была освещена лишь свечами, стоящими на десятке подсвечников. Де Сен-Омер дважды хлопнул в ладоши. Рядом со столом тут же вырос дворецкий.

— В этой комнате, Анри, никогда не бывает посторонних, — сказал хозяин дома. — И потому нет опасности, что кто-то увидит меня в официальном облачении.

Леблан не понял, что хотел сказать де Сен-Омер последней фразой. Он сидел во главе стола в нормальном, обычном костюме — очень дорогом, это было очевидно, однако именно нормальном, современного покроя. И прекрасно подогнанном по фигуре.

— Мсье… Сеньор… Простите, я не вполне понял.

Де Сен-Омер кивнул дворецкому, и тот нажал на кнопку выключателя. Вспыхнула и заиграла всеми огнями люстра, висевшая под потолком. Анри медленно обвел столовую глазами — и застыл. На стене по его левую руку висел портрет хозяина особняка — в полный рост, написанный маслом. Де Сен-Омер стоял, одетый в кольчугу и опираясь на длинный рыцарский меч. Доспехи его были покрыты белым плащом, на котором — на груди и наплечниках — были нашиты необычные красные кресты: концы их словно обрубались небольшими поперечинами. Анри где-то видел подобную фигуру, но сейчас никак не мог сообразить, где именно и что она значила.

Артур, остановив плеер ноутбука, нарисовал на салфетке крест, о котором говорил Анри.

— Но это же… — произнесла Эли.

МакГрегор нажал кнопку воспроизведения.

…Де Сен-Омер с усмешкой посмотрел на Леблана.

— Если само одеяние ничего не говорит вам, дорогой Анри, то, может, вы слышали название нашего ордена. В очень давние времена он был утвержден папой римским как «орден бедных рыцарей Христа». Гораздо чаще его называли «орденом рыцарей Храма», а самих рыцарей, и всех, кто принадлежал этому братству, — «храмовниками».

— Тамплиерами… — едва слышно выговорил Леблан.

— Абсолютно верно.

— Но ведь орден прекратил свое существование — был распущен — после казни Великого магистра Жака де Моле?

— Убить человека несложно, Анри. Куда сложнее убить идею, особенно если за ней стоят очень влиятельные силы.

— Вы хотите сказать, мсье… Простите, я в растерянности. Как мне следует вас называть?

— Как называют меня все члены ордена (хотя вы к ним и не относитесь): сенешаль. Или, чуть более уважительно, — сеньор сенешаль.

— Сеньор сенешаль, — Анри с трудом сдержал смех, уж очень театрально все это звучало, — вы хотите сказать, что «Клуб строителей Пирамид» есть не что иное, как орден тамплиеров?

Де Сен-Омер медленно и торжественно кивнул.

Анри отхлебнул великолепного вина, которое сенешаль налил ему в позолоченный кубок, и пожал плечами:

— Но, сеньор, к чему все эти сложности? Отчего было не назваться исконным, историческим именем?

Де Сен-Омер громко, от души рассмеялся.

— Вы наверняка не знаете, какое число любителей поиграть в таинственность называют себя «тамплиерами». Начиная с более или менее серьезного Мальтийского ордена и кончая шутами типа «Суверенного Великого приората канадских рыцарей Храма». Таких, с позволения сказать, «орденов» даже не десятки — сотни. И что же, нам нужно было влиться в эту дурацкую виртуальную игру?

— Но зачем сейчас, в наши дни, поддерживать традиции исторических тамплиеров? Я кое-что читал о них и знаю, что когда-то они были финансовыми правителями Европы и Средиземноморья. Но сейчас? При наличии международных финансовых систем, которые ворочают не миллиардами, а триллионами долларов? Что может противопоставить им клуб в провинциальном городке штата Джорджия?

— Вы почти правы, мой молодой друг, — благодушно произнес де Сен-Омер. — Почти. Да. Триллионы. Да. Кредиты, с помощью которых они держат за горло всю планету. Но… Кто на самом деле стоит во главе этой гигантской системы? — Он указал пальцем на свой портрет в одеянии тамплиера. — Да. Как и прежде. Впрочем, вам еще многое предстоит узнать, прежде чем вы сможете увидеть всю картину.