След "оборотня" - Алексей Макеев

К тому моменту, когда бомжа привели в кабинет, майор не только успел закончить свой рассказ, но и получить от Станислава инструкции, как ему вести себя на допросе. Поэтому первым, что увидел бомж, войдя в кабинет, был Тугаев с резиновой дубинкой в руках, и лишь затем арестованный уткнулся затравленным взглядом в спокойное и добродушное лицо Крячко. Станислав улыбнулся мужичку и предложил присаживаться. Тот опасливо протиснулся мимо Тугаева и бочком уселся на стул.

– Гражданин начальник, честное слово, не крал я этого костюма, – сразу же заговорил бомж. – Хлебом клянусь, в мусорном баке нашел.

– Так, давайте по порядку, – остановил его Крячко. – Фамилия, имя, отчество.

– Чья фамилия? – Покосившись на Тугаева, бомж уставился на Станислава полубезумным от страха взглядом.

– Моя, наверное, придурок! – заорал на бомжа майор, наклоняясь к самому уху. Тот вздрогнул.

– Не знаю я вашей фамилии, – прохныкал бомж. – Вы же мне ее не говорили.

– Ты хочешь господину полковнику сказать, что я инструкции нарушил и тебе не представился, когда в прошлый раз допрашивал? – зловещим тоном поинтересовался майор.

Бомж сжался.

– Подожди, Ренат Тагирович, – остановил его Станислав. Бомж посмотрел на него, как апостол Андрей на Спасителя, идущего по воде. – Пусть он сначала назовет мне свою фамилию.

– Мышкин Константин Петрович, – торопливо выдавил из себя бомж, боясь снова разгневать грозного майора.

– Отлично. Адрес места жительства у вас спрашивать не буду, и так все понятно, – добродушно констатировал Станислав. – Давайте не будем отнимать друг у друга время. Просто расскажите мне, как этот костюм попал к вам. И подробнее, пожалуйста.

Бомж затараторил. Говорил Мышкин взахлеб, словно от того, как быстро он расскажет свою историю, зависела его жизнь. Крячко слушал, изредка сверяясь с протоколом прошлого допроса бомжа и не находя почти никаких разногласий. Наоборот, бомж немного добавил сверх того, что ранее рассказал Тугаеву. С его слов (а Крячко бомжу верил) выходило, что Мышкин в это лето в качестве постоянного места жительства выбрал одну нешумную улицу на окраине Измайловского лесопарка, а заодно, по договоренности с коллегами по промыслу, потрошил мусорные баки вдоль этой улицы, отыскивая в них те вещи, за которые можно было выручить хоть несколько монет.

Этим утром он, как обычно, стал прочесывать мусорки, начиная прямо от той, рядом с которой ночевал. И надо же случиться такой удаче – в первом же баке, на самом верху, лежал совершенно хороший спортивный костюм. Правда, измазанный в чем-то, но вполне годный для продажи. От переполнившего его восторга бомж даже сплясал около мусорки, комкая костюм в руках и прижимая его к лицу. И так Мышкину понравилась ткань, из которой спортивный костюм был сделан, что он решил примерить его.

– Понимаете, гражданин начальник, – взахлеб рассказывал Мышкин, – обычно я такие вещи прячу поглубже в сумку, отстирываю в Измайловских прудах и сдаю бригадиру. Он очень хорошо наградить за такие находки может. А тут на меня словно что-то нашло. Думаю, грязнее этот костюм все равно не станет, а я, может быть, больше никогда в жизни такую вещь надеть на себя не смогу. Ну, и это… В общем, решил надеть его и прогуляться до прудов, чтобы сразу отстирать и отнести бригадиру. Думаю, денег даст столько, что пару дней «Трою» спокойно пить смогу и не работать. Выходной себе устрою, блин… А тут этот сержант… Я, блин, понимаю, что у него такая работа… служба, блин, но я хлебом клянусь, вот вам истинный крест, – бомж истово перекрестился, – все было именно так, как я рассказывал.

– Это мы уже слышали, – осклабился Тугаев. – А теперь говори правду. Где костюм взял, скотина?!

– Да почему вы мне, блин, не верите? – взмолился Мышкин.

– А потому, касатик, – улыбнулся Крячко, отчего-то вспомнив тетю Валю, – что на этом костюмчике труп висит. И мне кажется, что ты об этом знаешь.

– Да хлебом клянусь я… – завопил бомж и осекся. – Что вы сказали? Труп?! Вы же не хотите сказать… Да я!.. Да ни в жисть… Так вот, значит, оно как!..

– Что «оно»? Что «как»? – заорал на Мышкина Крячко, заставив того вздрогнуть. – Рассказывай, скотина, что ты знаешь?

Резкая перемена, происшедшая с вежливым и добрым «гражданином начальником», ошарашила бомжа так, как не смог бы, наверное, это сделать и Тугаев со своей дубинкой и весь его отдел милиции со взводом ОМОНа в придачу. Мышкин дернулся, как от удара, и, раскрыв рот, сидел так несколько секунд, а затем торопливо заговорил:

– Я тут ни при чем, гражданин начальник. Я ведь тогда, блин, даже не подумал, хотя утром у меня мысля была. Но кто же знал, что там труп. Я бы никогда к этому костюму не прикоснулся, блин, но я же не знал ничего. А когда они говорили, я даже про труп и не подумал. Так, думаю, старая вещь…

– Молчать! – заорал на Мышкина майор, тот мгновенно заткнулся. – Или ты, сукин сын, сейчас связно все расскажешь, или я лично позабочусь о том, чтобы в следующий раз ты разговаривал только с воронами на городской свалке, когда они у твоего трупа станут глаза выклевывать.

Крячко, едва не поперхнувшись от смеха, покосился на майора, выдавшего эдакий шедевр русской разговорной речи. Теперь Станиславу стало ясно, что дубинка Тугаеву была просто ни к чему. Если он таким образом и прошлый раз с бомжом разговаривал, то большего запугивания и не требовалось. Если от таких оборотов речи кто-то и может не сойти с ума, то уж майора точно испугается, посчитав его самого окончательно спятившим садистом.

– Так я и так говорю! – завопил бомж. – Мы ночью, после рабочего дня, с Горшком на бутылочку «Трои» скинулись, ну и сели у меня отдыхать…

– Кто такой Горшок? – перебил Мышкина Крячко.

– Бомж, как и я, – удивленно ответил задержанный.

– Это я понял. Как его зовут?

– А я откуда знаю? Горшок, и все. Потому что у него голова на ночной горшок похожа, – ответил бомж и немного успокоился, почувствовав, что, по крайней мере, сейчас его бить не будут. – Так вот, времени уже много было. Полночь, а может быть, позже. Тут машина из проулка выворачивает. Мы ее из-за гаражей не видели, но, судя по звуку, иномарка. Уж очень мягко она шла. Тачка, значит, блин, остановилась, дверки хлопнули, и мы слышим, что двое из машины выбрались. Один, значит, судя по звуку шагов, к мусорке пошел, а второй стоять у машины остался, только багажник зачем-то открыл. Тот, который остался, и говорит, дескать, заканчивай быстрей, а то мы до утра от этого мусора не избавимся. А этот ему, типа, типун тебе на язык, ты еще «мусоров» на нас накличь. Первый заржал, а второй велел ему заткнуться. Ну а потом первый вернулся к машине и снова что-то к мусорке отнес. А затем они уехали. Вот и все.

– И при чем тут труп, урод? – ехидно поинтересовался Тугаев.

– Так вы же сами говорите, что на костюме труп висит, – растерялся бомж. – А я так думаю, что костюмчик этот только мужики из иномарки выкинуть могли. Он же сверху лежал. А из дома никто после двенадцати мусор обычно выносить не ходит.