Та еще штучка! - Татьяна Луганцева

Свежий воздух дурманил голову, а бренное тело утопало в мягком матраце. Но, как и у принцессы на горошине, у Анны напрочь отсутствовал сон, его не было ни в одном глазу. Она пыталась думать о чем-то хорошем, считала овец, крутилась с одного бока на другой, откидывала одеяло, накрывалась им с головой – результат был нулевой. При бессоннице удобное королевское ложе превратилось в пыточное. Наконец она не выдержала и села, свесив с кровати ноги. Теперь она поверила, что австрийский кофе – лучший кофе в мире: если пьешь его целый день, то бессонница тебе обеспечена. Чтобы не продолжать свои мучения, Анна решила потихоньку спуститься на кухню и посидеть там с успокаивающим чаем с мятой, который хозяйка заварила при ней, но очередь до него так и не дошла. Там же Аня заметила телевизор, который решила посмотреть, устроившись на уютном диванчике. Она открыла дверь, выглянула в пустой коридор и пошла по направлению к лестнице.

– Подведешь ты меня под монастырь, Гена, – сказал молодой человек спортивного вида в футболке с мордой стаффордширского терьера на спине.

– Не переживай, Вован, всё будет хорошо.

– Да лучше бы в России церковь грабануть.

– Ага, а как бы мы вывезли иконы из страны? А тут повезло – и богатый клиент в Австрии, и иконы здесь же. Взять их и принести ему, всего-то дел! Деньги клиент платит большие, а дело-то плевое! Он сам обалдел. Попал в этот музей случайно и увидел бесценные, можно сказать, иконы в обычном доме, без охраны. Он захотел их купить, причем за любые деньги. Хозяева музея ему отказали, а клиент очень хочет, понимаешь? Очень… Тогда он и вышел на меня. Сами виноваты, не продали по-хорошему, придется изъять по-плохому.

– Как бы нас не повязали!

– Не повяжут. Некому, охраны нет, в доме живут два старика, и все. Спокойно проникаем и действуем по плану. Иконы сегодня же передадим заказчику, и тогда это станет его проблемой.

– Камеры наблюдения? – спросил более осторожный напарник.

– Была только одна снаружи, но она заснимет двух мужчин в масках, пусть потом ищут ветра в поле.

Так разговаривали двое злоумышленников, сидя в машине недалеко от музея русского быта. Официально музей закрывался в девять часов вечера. Бандиты дождались, когда из дверей вышли последние посетители, и решили еще выждать время, чтобы хозяева легли спать и заснули. Неприятной неожиданностью для них стало появление в доме молодой пары в начале одиннадцатого.

– Привет тебе, привет! Что будем делать? Приедем в следующий раз? – спросил Вован.

– Ну уж нет! Клиент нам этого не простит! Дождемся, когда они или уйдут, или лягут спать, и осуществим то, что задумали. – Гена был неумолим и настроен весьма решительно. – Какая нам разница? Ну подумаешь, к двум старикам присоединились еще мужик с бабой. Что мы с тобой? Не салаги же, справимся, – подбодрил напарника Гена.

На том и порешили. Когда свет в доме погас, они выждали еще минут сорок и двинулись к намеченной цели, натянув на лицо вязаные шапки.

– А вдруг кто заметит?

– Кто? Вовка, не паникуй! Кто увидит? Эти стариканы что, всю ночь сидят и наблюдают за входом? У них здесь все спокойно, даже охраны нет. Спокойная страна! Ха! Была! Пока наши не приехали!

С помощью отмычки они открыли входную дверь и вошли внутрь. Они несколько дней наблюдали за этим домом и уже знали, что хозяева находятся на втором этаже. Один раз они даже посетили музей, посмотрели на иконы и отметили для себя, где располагается лестница, ведущая на второй этаж. Поэтому в темноте грабители хорошо ориентировались, прошли по первому этажу с одним-единственным фонариком в руке и поднялись на верхний этаж. Это был их план. Они не хотели быть застигнутыми хозяевами дома при выносе икон. Мало ли что? Может, у них бессонница? Или кто-нибудь пойдет в туалет или на кухню? Поэтому было решено для начала обезвредить жильцов дома. А затем уже спокойно брать то, что плохо лежит. Они беспрепятственно вошли в жилые помещения с помощью все той же отмычки, усыпили хлороформом хозяев. Такой же участи подвергся и Эрвин, он даже не проснулся, из здорового сна с примесью алкогольного опьянения сразу перешел в наркотическое состояние.

– Здоровый черт! Связывай его и к остальным, – командовал Гена.

Сюрпризом оказалась пропажа девушки со светлыми волосами, которая вошла в дом вместе с повязанным брюнетом.

– Где эта курва? – метался Геннадий. – Что делать?

Они искали ее по всему дому – в шкафах, под кроватями, в ванных комнатах.

– Черт! Черт! Черт! Что делать, Вован?!

– Я думаю, надо брать иконы и сматываться…

– А если она вызовет полицию?

– Не вызовет, мы порежем телефонный провод, закроем дверь.

– А по мобильнику?

– Не нервируй меня! Я вообще не уверен, что она в доме!

– Мы же видели, как она входила!

– Могли просмотреть, как она вышла. Может, через черный ход? В конце концов, ее не было в кровати с мужиком. Мы что – уйдем отсюда?

– Нет, не уйдем. Пошли складывать иконы. Действительно, плевать на девку. Затаилась где-нибудь, как крыса. Все равно все здесь уничтожим, – согласился напарник.

Они спустились на первый этаж, предварительно в спальне хозяев вычистив шкатулку с драгоценностями. На первом этаже Вова стал метаться в поисках наживы, а Гена зло его одергивал.

– Не распыляйся на эту рухлядь!

– Антиквариат…

– К черту! Ведешь себя как идиот! А еще хочешь называться профессионалом! Мы работаем по заказу, берем только иконы! А будем распыляться на все остальное, и заказ не выполним, и сами засветимся, когда эту рухлядь сбывать станем!

– Ага, учитель хренов! А цацки зачем тогда из шкатулки взял? – огрызнулся напарник.

– Это наш бонус, а барахло не смей брать! Нам все не унести.

Они оказались в последней комнате, пахнущей ладаном, и принялись паковать все иконы подряд.

– Вот эту с золотом в первую очередь, – указал Геннадий на центральную икону.

– Тяжелые, – поднял мешок напарник.

– Поэтому я и говорю, что их бы унести, несколько ходок делать не будем, опасно…

Эрвин не мог понять, почему он оказался выброшенным за борт, да еще и со связанными руками. Он всеми силами пытался выбраться из пучины ледяной воды, которая давила ему на грудь, не давая ни вздохнуть, ни пошевелить рукой или ногой. Он судорожно вздохнул и открыл глаза. Увиденная картина не сразу дошла до его сознания, а потом просто потрясла его. Он лежал связанный по рукам и ногам в одной из комнат музея. Рядом с ним в таком же беспомощном положении лежали Любовь и Василий, моргая глазами и тихо постанывая. Лица у всех были бледные, с зеленым оттенком.

– Что такое? Как же это? Где мы? Эрвин, Эрвин, ты жив? Что произошло?

– Люба… я не знаю, – ответил тот, не узнавая своего голоса.